Времени холст. Избранное

Длину подземелия меряет вспыхнувший газ,

А бес острым глазом вошедшего гостя приценит.

Бутыль темно-рудного цвета скорее на стол,

Ржаную горбушку и луковицы золотые:

– Так скучно мне, бес, что к тебе в кочегарку зашел!

– Что делать? – он скажет и кружки достанет пустые.

Веселое дело – топить ввечеру водогрей,

Особенно для африканцев, продрогших от сыри.

Вокруг кочегарщик хлопочет, хотя и еврей,

И длинные вирши бормочет, подобно псалтыри.

Беглец палестин, и египтов, и прочих европ,

А ныне – механик российского пара и парки.

Когда б не приехал однажды на Русь эфиоп,

Не ведали б мы ни поэзии, ни кочегарки.

Однако к чему поминать о былом невпопад?

Пусть воздух колеблет крикун площадной и острожник.

Никто не затмит воронихинской ковки оград,

Никто не подделает пушкинской резки треножник.

Свивая в рулон золоченого времени холст,

Смотри, чтобы не был подсунут обрезок поддельный,

Поскольку возносится ум до заоблачных звезд,

А дерево мысли стоит вдалеке от котельной.

Но что там белеет во мгле за деревьями, бес?

И он, охмелевший, уже на любое готовый,

В мгновение ока в глухой подворотне исчез —

И тает над Мойкой испанский туман трехмачтовый.

1992

Ода на установление в Петербурге памятника чижику-пыжику, сотворенного Резо Габриадзе

Слава Богу, не ворон зловещий,

Чернолатник последнего часа,

О волшебной ракитовой смерти

Говорящий варяг Невермор,

И не мудрая птица Паллады,

Полуночная флейтщица мысли,

Чей полет через синее море

Осенен византийским крестом,

А тем паче – не огненный феникс,

Покоривший Цицарские степи

Золотой ветеран ястребитель,

Королевич о двух головах.

Нет, веселый бродяжка Колхиды,

Бубенец тридевятого царства

Удостоился бронзовой чести:

Чижик-пыжик, скажи, где ты был?

Может быть, в придорожном трактире,

Где рисует Нико Пиросмани

Виноградное красное солнце

И зеленую извинь луны?

Или в древней вардзийской пещере

На пиру кузнеца часового,

Где овчарка седыми клыками

Серебрит амиранскую цепь?

Но скорее всего в Кутаиси

На параде драконьего зуба

Ты подсвистывал песне военной,

Кахетинское пил сапогом.