Третья мировая война

Привез не домой и не в свою, а в чужую квартиру, ключи от которой оставили ему друзья. Настя боялась его и не меньше боялась показаться несовременной.

Ей не было с ним плохо в постели, она даже не успела осмыслить свои, в том числе и приятные, ощущения. Григорий заговорил после того, как Настя стала его любовницей, и она увидела, услышала примитивного, ограниченного человека. Тупо упивающегося своей очередной победой. На следующий день он позвонил, заехал за ней и повез туда же, в свое обретенное любовное гнездышко.

Они поболтали, выпили вина, а когда Григорий по-хозяйски потянул ее к кровати, Настя спокойно сказала:

– Ты забыл меня спросить, не противен ли ты мне. А я не находила момента сказать. Мне кажется, люди должны все объяснять друг другу, если нет понимания без слов. Так вот. Ты мне противен.

Она шла к двери, и после паузы в ее спину ударилось слово «дура». Она не обиделась. Во-первых, не на кого, во-вторых, так оно и было. Этот опыт просто надолго определил ее жизнь.

К последнему курсу Настя встречалась с парнем, все считали их любовниками. Настя не опровергала. Так было легче, чем объяснять подругам свою закомплексованность и осторожность. Паша нравился ей как человек, а потребности в чем-то большем не было. Видимо, у него тоже, раз его устраивали их отношения. Он тоже был единственным ребенком суховатой женщины-ученого. Он лучше всего себя чувствовал в одиночестве. Видимо, Настя не разрушала это его ощущение одиночества, потому он ее и выбрал.

Он как-то сказал Насте, что в женщине главное – деликатность и такт. Дальше можно было не продолжать: они оба знали, что у Насти это есть. А красивая девушка рядом решала для Паши все проблемы, связанные со студенческим флиртом и переходом в мужскую самостоятельную жизнь. И спасала от необходимости поддерживать мужские компании.

Наверное, потому Паша так нравился маме Вале. Вот уж в ком не было «сексизма». Ценностью в человеке он считал интеллект, и только. И даже сам себе не признавался, что пучина отношений полов его пугает и даже отталкивает.

Настя не сразу открыла в нем одну особенность, которую он скрывал, как тайну. Все естественное и физическое казалось Паше грубым и отталкивающим. По-человечески демократичный и отзывчивый, он во всех физических контактах был крайне брезгливым и даже высокомерным.

С Настей он не чувствовал неловкости – вот это и стало основой их отношений. Такие отношения были удобны им обоим.