Меня охраняют призраки. Часть 1

Бум! Бац! Треск!

– Что? Я ничего не вижу! Я ничего не вижу! – вопила Барбара, шатаясь на месте. Она дико размахивала руками, изредка задевая ржавое металлическое ведро, красовавшееся у неё на голове. Её подружки ничем не могли помочь ей: зелёная краска, выплеснувшаяся им в лицо, временно ослепила и их.

Наконец, Барбаре удалось стащить ведро со своей головы. Лучше бы она этого не делала! Увидев, во что превратилась её новенькая, с иголочки, дорогая школьная форма, она пронзительно завопила. А, когда в поле её зрения попали её роскошные светлые волосы, окрасившиеся в притягательный болотный оттенок, её безумный крик стал ещё громче.

– Мои волосы! Мои прекрасные волосы! – вскрикивала Барбара, хватаясь за голову. – Мои волосы!! О, мои волосы…

– Барбара, Барбара, что с тобой произошло? – завопила Джессика, отскакивая от подруги. – Ты… ты позеленела!

– Ты тоже! – яростно фыркнула та.

Стоя напротив них, Мелисса и Питер громко смеялись. Девчонки перепрыгивали с одной ноги на другую в глубокой зелёной луже.

Их ругань и визг носились в туманном осеннем воздухе. Джессика вырывала клочьями позеленевшие волосы, Барбара клялась отомстить, а прочие только стенали и кричали, точно ведьмы, горящие на костре.

– Классно выглядите, девчонки! – давясь смехом, воскликнул Питер. – Может быть, мне стоит сфотографировать вас на память?

– Питер, это слишком жестоко… – попыталась остановить его Мелисса.

Но Эндерсон уже отснял несколько замечательных и незабываемых кадров с довольным видом древнеримского полководца, которого за блистательную победу встретили триумфом.

Спрятав потрёпанный мобильник в карман куртки, он громко рассмеялся вместо Мелиссы – у неё совсем пропало желание веселиться.

Отряхиваясь и фырча, Барбара побрела за своей сумкой, лежавшей у ног Мелиссы. Чтобы поднять её, Барбаре пришлось бы пригнуться (то есть отвесить поклон своему злейшему врагу!). Конечно, она никогда бы не позволила себе пасть так низко. Поэтому Мелисса подняла сумку вместо неё. Торжества и радости она уже не испытывала.

Ей было стыдно за саму себя. За то, что она вообще это замыслила, да ещё и впутала сюда Питера. Глядя на униженную, промокшую Барбару, она не могла не отметить, насколько жестоким и неприятным был этот розыгрыш. «Если шутка никого не смешит, значит, это не шутка», – прозвучали у неё в голове слова дяди. Да, его мудрость можно было применить в этом случае. Мелиссе казалось, что этим поступком она унизила больше себя, чем Барбару.