Маскарад

– Маска называется «Смирение», о градоначальник наш величественнейший! Человек, надевший её, готов смириться со всем, что с ним происходит.

– Поясни-ка!

– К примеру, господин мой дражайший, вздумается какому-то смутьяну посягнуть на власть Вашу священнейшую. Вы, безусловно, справедливейшим образом расследуете это дело и, совместно с Городским Судом, примите вернейшее решение казнить негодяя…

– Так так, продолжай!

– И Ваше великое решение будет оченно праведным, но семья, друзья и последователи этого смутьяна могут навредить, да Боже упаси, Вашему величию и мудрости! И в таком случае мы насильно или по их же согласию оденем на их бесстыдные серые лица маску «Смирение», разработанную вашим покорнейшим слугой.

И смуту, прости нас Господи, как «рукой сняло», все мыслишки их дурные выйдут в миг из головушек их необразованных.

– И сколько таких масок уже сделано – осведомился губернатор, явно довольный «подарком» своего вассала.

– На данную минуту, господин мой милосердный, три тысячи.

– Этого очень мало, Паша! Мало! Нужно ещё тысяч сорок, пятьдесят, а лучше триста. Да, триста тысяч масок – величественно произнёс губернатор и, немного подумав, добавил – Да, и доработайте крепление! А то спадёт у смутьяна какого-нибудь в самый неподходящий момент!

– Само собой разумеется, о разумнейший мой начальник.

– Срок Вам две недели!

– Но величественнейший…

– Ты слышал, Павел. И сколько на это удовольствие надо будет выделить из казны?

– Два миллиона, Ваших царственных монет.

– Ладно, скажешь моему Главному казначею, чтобы тебе деньги выдали. Бумагу подпишете сами. А теперь иди!

– Слушаюсь и повинуюсь – пропел Сивцов тем же басом, что и в начале, и начал медленно спиной двигаться к выходу с теми же поклонами и непонятными ужимками.

Губернатор, с виду обрадованный новой технологической новинкой гениев порабощения, все же погрузился в раздумье о Сивцове.

«А стоит ли доверять этой собаке? Ведь он меня за три корейки продаст. Как только почует воздух свободы сразу же и переметнется» – таковы были мысли губернатора в эту минуту.

Вскоре из приёмной в залу вошёл секретарь и спросил губернатора, будет ли он сегодня принимать оставшихся просителей, коих набралось уже более сотни.

Если бы только знали эти бедные люди, что более половины из них за свои мысли и прошения могут поплатиться жизнью.