На лопате

«Ну вот, распинался сорок пять минут как проклятый, а они вылетели, будто чума за ними гонится. Не так просто сеять разумное, доброе, вечное. Ничего, ничего, ребятки. Я к вам ключик все равно подберу. Никуда вы не денетесь, – размышлял Владимир Сергеевич Куликов, молодой учитель истории».

Куликов заполнял классный журнал, добросовестно, не для проверяльщиков. Он уже понял, что это помогает в работе. Тема урока! Даже, если учителю дадут пустым мешком по голове и отберут конспекты, он, увидев тему урока, сможет сообразить, что сегодня говорить детям.

А не глубокомысленно, словно проверяя бдительность учеников, спрашивать отличников, что мы проходили на прошлом уроке. Это не комильфо.

В проеме дверей появилась головенка крошечной по сравнению с ее белым бантом девочки. Опрятность, бант и безапелляционный тон выдавали отличницу-активистку с головой. В ответ на вопросительный взгляд учителя отличница громко пропела: «Владимир Сергеевич! Вас вызывает директор!» Не дожидаясь ответа, вышла из класса.

Заполняя журнал, Куликов перебирал в памяти свои «грехи».

Ничего особенно предосудительного за ним не числилось. «Видимо, мои бандиты-шестиклашки набедокурили», – решил он. Свой класс, где его поставили классным, Куликов никогда не называл бандерлогами, просто бандитами. Он их даже успел полюбить – этих бандитов. Классным руководителем его назначили вопреки инструкциям Минобраза. Причины было две, «а больше некому» и чтобы сразу хлебнул учительской баланды, проглотит, не захлебнется, значит, будет учителем.

Кабинет директора школы находился этажом ниже. Спускаясь по лестнице, Куликов мельком взглянул на свое отражение в зеркале, висящем на стене. Без особой необходимости поправил галстук. «В человеке все должно быть прекрасно, и усики, и морда-лица, и галстук», – подумал Куликов. Очень не по душе был ему этот внезапный вызов к директору. В сердце юного, не пуганного начальством специалиста, росло неясное беспокойство. Беспокойство выросло в предчувствие неприятностей. Хорошего мало, когда Мать – моржиха без видимых причин вызывает к себе.

Для дружеской беседы она не брезгует подняться на второй этаж в кабинет истории или приглашает лично.

Мать – моржиха – так школьники окрестили своего директора. Незаметно прозвище просочилось в неофициальные беседы учителей. Дети придумывают очень липкие и точные прозвища. Мать – моржиха, как некое божество, строгое, но справедливое, а ведь кто-то, всю жизнь, проработав в школе, так и остается ненавистной Шваброй.