На лопате

Холод постепенно проник под одежду. Тут список закончился.

За спиной, Куликова, кто-то из второй шеренги прошептал:

– Нормально, с первого захода, бывает, по три раза читает. Если кто в строю шевельнется, все с начала. Атас! Менстрик идет.

К строю роты подошел старший лейтенант Ерошин по кличке «Менстрик», он исполнял обязанности командира учебной роты.

– Рота-а! Равняйсь! Смир-рна-а! – скомандовал Ганшин. Повернулся. Сделал два шага, молодцевато перекатываясь с пятки на носок. Срочную служил в почетном карауле, вот натренировался, а такое не пропьешь, мышцы помнят.

– Товарищ старший лейтенант, вечерняя проверка закончена. Незаконно отсутствующих нет! За исключением: рядовой Чемерис в санчасти.

– Вольно, – сказал Ерошин.

– Вольно! – повторил команду Ганшин для роты.

Ерошин прошел вдоль строя, цокая подковами хромовых сапог и вглядываясь в лица подчиненных, словно Наполеон перед битвой. Нет, не Наполеон. Ерошин на обратном пути вдоль строя нашел, что искал.

– Почему улыбаешься!? – неестественно резко спросил Ерошин, и добавил ласково.

 – Сынок сраный. Как фамилия?!

– Киселев, – сказал, как-то нехотя долговязый солдат. На его лице была отображена мысль: «Ну вот, блин, дое… лся!».

– Кисель! – сказал сто-то из строя, рота сдержанно хохотнула.

– Молчать! Заорал Ерошин. Вы что думаете, я буду перед вами стелиться? Ошибаетесь! Выйти из строя! – приказал он Киселеву.

Размахивая руками не в такт движениям ног, Киселев вышел на два шага вперед.

– Отставить! – Киселев на полушаге вздрогнул всем телом, беспомощной птицей взмахнул руками-крыльями.

Улететь не смог, испуганно оглянулся, всем видом спрашивая будто, – «А что не так?».

– По команде «Отставить» следует вернуться в исходное положение. То есть в строй. Понял да? – угрожающе прошипел Ерошин в лицо Киселева. Киселев отпрянул от этого гневного лица, глядя на своего командира непонимающими, стеклянными от страха глазами.

– Стань в строй, – тихо подсказали Киселеву.

– Кто там такой умный!? – взвизгнул Ерошин – Выйти из строя!

Рота замерла в ожидании.

Киселев попятился от внушающего ужас Менстрика и занял свое место.

– Что, не хватает мужества выйти? Нарушать дисциплину все могут, а когда отвечать за это приходится, смелости не хватает.

Призыв к совести остался без ответа, рота застыла по стойке «смирно».

– Киселев! Выйти из строя!

Киселев сделал неуверенный шаг вперед и вздрогнул от хлесткого окрика «Отставить!».