Разница во времени

В автобусе отключилась, и полетел в заботах еще один московский день.

ХХХ

Когда завершились дела, Ольга вспомнила о театре, глянула на часы и подумала:

– Чем черт не шутит, а вдруг успею.

Уже в метро, поняла, что неизбежно опаздывает. Но, как это бывает, все же в тайне надеялась, что успеет, что, может быть, начало спектакля каким-то чудом задержится, или, возможно, часы спешат. Она на всякий случай переспросила у кого-то время и только убедилась в точности своих часиков. И тогда стала уговаривать себя не торопиться, и, раз уж не попадает в театр, пойти и спокойно прогуляться по вечерней Москве.

Но как только вышла из электрички, тут же побежала по вверх эскалатору, задевая стоящих на ступеньках людей и все-таки надеясь успеть. На выходе из метро нос к носу столкнулась с мужчиной в сером костюме. Ольга даже удивилась, что сразу узнала его.

– Опоздали? – спросила она, хотя и так все было ясно.

Он обреченно улыбнулся и покачал головой.

– А вы что же? – снова спросила Ольга.

– А я все ждал вас, а потом и сам опоздал. Не пустили.

Он засмеялся.

– Вы меня простите, что я втянула вас в эту авантюру, и вы зря потратили время, – стала извиняться Ольга.

– Ничего. Отвлекся от всяких мыслей. Давайте хоть погуляем, раз театр не состоялся.

– Давайте, – согласилась Ольга, – я и сама, честно говоря, уже на театр почти не рассчитывала и хотела пойти прогуляться.

– Вот и хорошо, что наши желания совпали, – обрадовался мужчина.

– Только у меня два предложения.

Во-первых, давайте будем гулять по направлению к гостинице, а во-вторых, по дороге вы восполните мой пробел в области театра и расскажете о спектакле, который мне посмотреть не удалось и который вы, как мне сказали утром, уже видели.

И они пошли по вечерней майской Москве, то шумными, широкими улицами, то бульварами, то тихими малолюдными переулками, и он рассказывал ей о Ленкомовском «Мудреце» – о звездном составе актеров, об оригинальном оформлении сцены, о гудящей печи, из которой на глазах зрителей выбивается пламя, об огромных, опускающихся по ходу спектакля люстрах, о блестящей Чуриковой в каркасной юбке и не уступающем ей молодом артисте, имя которого забыл, об аплодисментах восторженных зрителей… Сначала он рассказывал о спектакле, потом о Ленкоме, потом о театре вообще, потом об улицах, которыми шли, об архитектуре, живописи… Он говорил интересно, увлеченно, вроде бы и не интересуясь, слушают ли его, как будто себе рассказывал.