Яга и Горыныч. Дракон в деле

– Уй-уй-уй! Проклятая тварь… надо было сразу ее пришибить!

Змей с руганью запрыгал на одной ноге, шипя и отчаянно держась за больное место. И надо же было такому случиться, что вторая его нога внезапно поехала на совершенно сухих досках, отчего и без того болезный дракон поскользнулся и со всего размаха грянулся навзничь, отшибив себе не только спину и копчик, но еще и затылок!

– Яга-а-а… – простонал он снизу, уже не зная, за что ему держаться. – Проклятье, это что, всегда так?!

– Увы, – с сожалением подтвердила я, поднимаясь на крыльцо и помогая змею сесть.

 – Удача от тебя отвернулась. Ты будешь постоянно спотыкаться, падать там, где даже ребенок спокойно пройдет, биться обо все подряд… все неприятности, которые только могут случиться, обязательно с тобой произойдут. Если за нож возьмешься – обязательно порежешься. Из лука попробуешь выстрелить – в ногу себе попадешь. Если в лес пойдешь, то непременно или дерево на тебя рухнет, или заблудишься в трех соснах, или на косолапого наткнешься. Купаться отправишься – ногу сведет так, что утопнуть можешь…

– И что, нет никакого способа от этого избавиться?

– Есть. Надо Лихо отыскать и прощения у него попросить.

– Чего?! – вытаращился на меня Горыныч, но тут треснулся лбом о дверной косяк и тихонько взрыл: – У-у-уй! Да что ж такое-то?!

Заставив его пригнуть голову, я бережно и аккуратно провела его через уставленные вилами, метлами и ведрами сени. Так же осторожно завела в дом, усадила на массивную лавку и строго посмотрела сверху вниз:

– Сиди здесь.

Не вздумай даже подняться – упадешь. Я сейчас тебе синяки намажу, а потом будем думать, что делать дальше.

Горыныч горестно застонал.

– Тварь ушастая… не буду я перед ней извиняться!

Крак!

– А-а! – взвыл в голос оказавшийся на полу змей и злобно пихнул развалившуюся прямо под ним некогда крепкую скамью. Причем пихнул до крайности неудачно – торчащий из обломка длинный заусенец больно впился ему в кулак, отчего змей взвыл еще громче, попытался подняться, но тут же поскользнулся и снова упал, после чего окончательно озлился и разразился очередной порцией брани.

– Сиди спокойно! – прикрикнула на него я из другой комнаты. – Ничего не трогай – поранишься только!

Горыныч в очередной раз выругался, однако попыток подняться больше не предпринимал. Когда я вернулась с небольшой баночкой, он покорно позволил смазать все свои ушибы. Стерпел детальный осмотр.