Вера

В итоге Ростислав Романович папку с делом Нины упрятал на самое дно секретного отделения сейфа, ключ от которого был только у него. И не просто упрятал, а запечатал в конверт, на котором написал страшные слова: «вскрывать только по разрешению ФСБ». Понятно, что эти слова он написал для потенциального взломщика, если тот какими-то неведомыми путями окажется в детдоме и, тем более, взломает сейф. Точнее, слова эти предназначались именно тому, кто случайно получит доступ к содержимому сейфа. А для того, кто когда-нибудь сменит его на директорском посту – своего будущего преемника – директор приготовил краткую, но убедительную речь.

И был готов показать письмо Нинкиной матери. Так что и преемник продолжил бы хранить этот недобрый секрет вполне добровольно.

После первого, неожиданного, провала Нина изобрела другой метод. Поскольку детдом располагался в довольно крупном городке с весьма оживлённым транспортом, она взяла за привычку ходить на автобусный и железнодорожный вокзалы и раздавать всем путешествующим бумажки со своим адресом.

И на словах просила проверить, не живёт ли в их городе, селе, деревне или посёлке женщина с такой-то фамилией и таким-то именем (они тоже были на этой бумажке записаны). Хотя имя Нинка называла своё, полагая, что мать носит такое же. Отчества матери Нина не знала. А если живёт, то, просила Нина, пусть ей напишут: она хочет найти мать, которая её, Нину, потеряла.

Люди вдумчиво кивали, обещали обязательно написать, некоторые действительно присылали письма с сообщением, что таковая не проживает, а если писали, что проживает, то по возрасту в матери Нине никак не подходит.

Но Нина, попавшая в детдом в возрасте четырёх лет, была уверена, что помнит, как назывался посёлок, в котором она жила до детдома. Она это действительно помнила, но только в посёлке том находился как раз Дом малютки, а не материнский дом.

И Нина всё время убегала, пытаясь до того посёлка добраться. Она была уверена, что родительский дом стоит на том же месте, что мама там продолжает жить и очень хотела поговорить с ней, спросить, почему она отдала её, Нинку, в детский дом.

Причём при любом ответе была согласна и дальше жить в детдоме, но чтобы было известно, что мама есть, знает о ней. О «любит её» Нинка даже в мыслях самой себе не заикалась. Потому что если бы любила, отдала бы разве?..

Её, естественно, немедленно ловили, в первом же автобусе, поскольку казарменная одежда не давала повода усомниться, откуда Нина.