Вера

Потому что только дядя Митя приходил на работу с полной сумкой, а уходил с пустой. Все остальные – наоборот.

И он пёк по субботним вечерам совершенно восхитительные булочки, чтобы в воскресенье их порадовать. И отказывался от получения заводского хлеба, а пёк его сам на весь детдом. Это был умопомрачительный вкусноты хлеб. Такой вкусноты, что дяде Мите приходилось закладывать лишние противни, чтобы и все вольнонаёмные работники могли унести домой по буханке каждый день. Причём добился, чтобы это было законно, чтобы они брали этот хлеб официально, а потом у них бы вычитали из зарплаты.

Наверное, никто из ребят, помнящих вкус этого хлеба, похлебавших дядямитиных щей и пробовавших его булочки, никогда в жизни этого человека не забудет.

Веру отвлекла та же Катя, толкнув локтём в ребро. Они стояли перед группой сильно встревоженных обитателей детдома, причём наличествовали не только детдомовцы в почти полном составе, а также все воспы, но и сам директор.

– Что случилось?

– Ты в лес с нами пойдёшь?

– Зачем?

– Там же Нинка.

– А что с ней?

– Так повесилась же!

Вера остолбенела:

– Но почему?

– Письмо получила от матери. Никогда и ни за что, знать тебя не знаю и знать не хочу.

Получилось, что Нина мать нашла-таки. Лучше бы не нашла.

***

Физику Вера любила. И математику во всех её видах. Соответственно хорошо относилась и к преподавателям. А к химии почему-то была равнодушна.

Физик был молодой, только что после вуза. Это была его первая работа. Юрий Юрьевич явно стеснялся своей молодости, а потому тон с ними держал залихватски-саркастический.

– Ну, орлы и орлицы, признавайтесь, кто домашние работы не осилил? Спрашивать не буду. Вам двойки ни к чему, как и мне ни к чему проблемы с вашими двойками. Тройку за четверть выведу всем.

Некоторые поднимались молча, физик записывал их фамилии на бумажке, которую в конце урока рвал на мельчайшие части и «дарил» дежурному для выброса в мусор.

– А с остальными давайте начнём.

И он начинал: самые, казалось бы, скучнейшие или архисложные с виду теории и законы о материи и полях он преподносил так, что это было лучше всяких сказок, баллад и театров в одном лице.