Поворот. Книга первая

Верю, охотно верю.

Мы спускались в дом, где нас ожидал неземной вкусноты обед: разумеется, борщ с молодой фасолью и домашней сметаной, куриная лапша ручного изготовления с какой-то фантастической душистой шоколадного цвета подливой, по сравнению с которой меркнут даже ароматы трюфелей, и, конечно, гора пирогов: с молодым протёртым горошком и чесночком, с вишней, с вареньем и так далее и тому подобное…

И начинались весёлые и вкусные каникулы. Вечером тазик огурцов и помидоров размером с небольшую дыньку, утром парное молоко с пенкой, которой меня бабушка заставляла умывать лицо, разбудив для этого специально в пять утра, после первой дойки.

«Для красоты, для красоты лица», – любила повторять она.

Мы с братцем сиживали на вишне, болтая ногами, поедали её ягоды в немыслимых количествах и пулялись косточками друг в друга.

По распространённой в деревне привычке бабушка топила котят, которые по весне приносила её кошка, но к нашему приезду всегда оставляла одного или двух, чтобы мы могли наиграться с ними вдоволь.

Она держала много кур, и, когда вылуплялись цыплятки, их приносили в дом и оставляли на несколько дней, чтобы отогреть в специально отведенном месте возле печи. Они были жёлтые-жёлтые, как яичный желток, и пушистые-пушистые мягкие комочки, которые весело галдели, сбившись в живое жёлтое пушистое облачко.

Были и утки. В одном выводке оказался хромой утёнок, которого мы очень жалели и кормили с рук. Он стал настолько ручным, что без опаски заходил в дом поклянчить какое-нибудь пропитание.

Однажды утка вернулась с пруда без него, шёл сильный дождь, и мы с братцем и сестрой лили слёзы в три ручья, боясь, что наш хромоножка, а вернее, хромолапка заблудился. И случился бы, наверное, настоящий потоп, если бы вдруг во дворе не послышалось отчаянно громкое кряканье. Он сам нашёл дорогу домой! Утёнок был немедленно занесён в дом, обогрет и обильно накормлен.

В одно лето в малиннике лисица устроила нору и вывела щенят.

Их было четверо или пятеро. Лисята были очаровательны и наглы и без страха выходили во двор; но как только подросли, обнаглели вконец и стали тихо подворовывать цыплят, за что в один прекрасный день были изгнаны бабушкиной кочергой из малинника раз и навсегда.

Недалеко от дома был общий колодец, очень низкий, просто бетонное кольцо на высоте полметра от земли, внутри которого плескалась кристально чистая вода.