Прошедшие войны. II том

Взял в руки натужный труд, мотнул недовольно головой, зло усмехнулся.

– Это и всё? – спросил он, садясь на прежнее место.

– Да, – твердо ответил Цанка.

– Негусто, негусто. Ну ладно, для начала сойдет. Вот здесь поставьте число, распишитесь.

– А какое сегодня число?

– Десятое июля. Вот здесь, – пальцем показал он место для росписи.

Цанка невольно обратил внимание на этот тонкий, даже изящный, ухоженный палец. Белоглазов перехватил взгляд Арачаева, сам с любовью оглядел свои руки, развел с наслаждением пальцы, стукнул ими по столу легкой барабанной дробью.

– Ну что ж, Арачаев, хорошо… – наступила недолгая пауза, Белоглазов в упор смотрел на Цанка, как бы пытаясь что-то прочитать в его глазах или просто подавить, сломить, пользуясь своей безграничной властью и возможностями. – Так, а что вы можете сказать о председателе колхоза Паштаеве? Ведь верно, заносчивый, объевшийся человек?

Арачаев только повел плечами, опустил голову.

– Говорят, оскорбил он вас, побил немного, совсем охамел, – озабоченным тоном говорил Федор Ильич.

Кровь хлынула в голову Цанка, сжал он невольно кулаки, проглотил слюну, вновь промолчал.

– Так что у вас произошло? – не унимался Белоглазов.

Арачаев глубоко вздохнул, посмотрел искоса в лицо чекиста.

– Да так, повздорили чуть. Я был виноват. В тот же день помирились.

Вновь наступила пауза, Федор Ильич барабанил по столу незамысловатую дробь.

– Хорошо. А что вы можете сказать о Шидаеве?

– Мой директор, – мигом ответил Цанка, – хороший человек.

– Да-а, вот видите, вы отвыкли от «гражданки», наивны и простодушны, верите людям, а они о вас такое говорят. Ну, я думаю, вы исправитесь, будете с нами сотрудничать, помогать нам, ограждать себя и родственников от явной клеветы окружающих. Хотите знать, что о вас нам сообщили?

– Нет.

– Странно. Даже не спросите, кто?

– Нет.

– Удивительно.

– Ничего удивительного, я долго и не раз сидел.

– Ну и как теперь дома, на свободе?

– Дома хорошо, а свобода… – Цанка злобно усмехнулся.

– Да-а, Арачаев, видно, не переделали тебя лагеря, – перешел на «ты» чекист, – это все милиция виновата, не умеют они работать. Вот мы – орган воспитания и даже исправления личности.

– Да, это верно, – чуть ли не перебил его Арачаев.

– Хм, – ухмыльнулся Федор Ильич, – ладно, иди, отдашь дежурному пропуск.

Цанка неторопливо встал, попрощался, направился к двери.