Прошедшие войны. II том

Через минуту Цанка принес керосиновую лампу, стало чуть веселее, живее.

Кабинет директора представлял собой четыре голые стены с портретом Ленина, тусклое маленькое оконце, два списанных в райкоме стола, четыре стула. К приезду директора завхоз из дома на одну ночь принес что-то наподобие матраса, твердую, из спекшейся бараньей шерсти подушку и такое же невыразительное одеяло.

– Только сегодня так, а завтра, надеюсь, будет получше, – извиняясь, говорил Цанка.

Элеонора Витальевна вздохнула, как-то неуклюже села на скрипучий стул.

– Благодарю, – тихо вымолвила она, – извините, пожалуйста, как, вы сказали, вас зовут?

– Цанка, Арачаев.

– А отчество?

– Я не барин, можно по-простецки, – улыбнулся Арачаев.

– И тем не менее?

– Отца звали Алдум.

– Значит, Цанка Алдумович.

– Видимо, так, но это лишнее.

Кухмистерова посмотрела по сторонам, положила свой скудный сверток на стол.

– Вы хорошо говорите по-русски. Где вы научились?

Арачаев только хотел рассказать о своих «университетах», но в это время с шумом хлопнула входная дверь и послышались торопливые шаги Дибирова Мухарбека.

Маленький, от природы полный завхоз вихрем влетел в крошечный кабинет директора. Он принес с собой терпкий запах чеснока, сырость и суету. От его резких телодвижений слабый огонек в керосинке замигал, задергался, оставляя на стенах неровные тени длинного, худого Арачаева и короткого неуклюжего Дибирова.

Завхоз знал всего три русских слова: «зрасте», «спасибо» и «харашо».

Пытаясь показать свои познания, он разом выпалил эти слова новому директору, потом резко замолчал, ожидая реакции нового руководства на его широкие познания. Поняв, что впечатлений никаких нет, он всмотрелся в Кухмистерову, сделал вперед решительный шаг, уперся в нее глазами, удивился.

– Да что это за директор? – воскликнул он на чеченском. – Да это ведь ребенок! Да она вот-вот переломится от худобы!

– Что ты болтаешь? – вмешался Цанка, отстраняя завхоза от девушки.

 – Что ты впился в нее своими бараньими глазами?

– Слушай, я-то думал, что это действительно директор будет, а это… – И он махнул небрежно рукой.

Элеонора Витальевна, видимо, поняла суть разговора, отвернулась в сторону темного проема окна, еще ниже опустила голову.

– Ты посмотри, как она одета! – не унимался завхоз.

– Ладно, хватит болтать, ты совсем обнаглел, – разозлился Арачаев, сжимая с силой локоть Дибирова и выталкивая его наружу.