Прошедшие войны. II том

– Ну так что, позвать соседа?

– Иди ты…

– Вот то-то, я пошла в ту комнату. Смотри, одеяло не раскрывай. В ней должна страсть зажечься, разбежаться должна кровь в удовольствии. Сможешь ты это сделать? Хе-хе-хе, – ехидно засмеялась она, выходя из комнаты. – Раньше мог, ой как мог, – услышал Цанка шепелявый голос из смежной комнаты. – Везет же тебе с хорошими женщинами.

Задолго до рассвета Авраби разбудила Цанка.

– Ну, ты прилип, как навечно, небось размечтался. Давай вставай. Ой, как хорошо, вся постель промокла.

Давай поменяем белье, потом разожги печь и проваливай. Завтра придешь снова.

Когда Цанка возился возле печи, Авраби дотронулась до его плеча, наклонилась.

– А она чуть ожила, отворачивается, стесняется. Это хорошо! Хе-хе-хе, дал ты ей жару, дал. Молодец!

– Сумасшедшая ты, Авраби, – отворачивался Цанка.

– Да, вот вся благодарность. Ну спасибо. Давай проваливай до завтра.

Через день процедура повторилась. Еще через день Цанка явился вновь. Кухмистерова сидела на нарах, что-то пила из пиалки.

Увидев Арачаева, резво полезла под одеяло, скрыла голову, отвернулась к стене.

– Ты что это явился? Кто тебя звал? А ну проваливай. Ишь, понравилось, – серьезно говорила Авраби, вставая поперек пути Арачаева.

– Да я… Да я… – что-то пытался сказать Цанка.

– Если есть дело, приходи днем, а ночью мы отдыхаем.

Уже на улице шептала другое, будто боялась, что Кухмистерова услышит их:

– Ты знаешь, мы друг друга не понимаем, но она княжеских кровей, благородная женщина.

Видно, потрепала ее жизнь. Ты давай иди, да будь впредь с ней поделикатнее. Стыдится она тебя, даже боится. Ну прощай.

Когда Цанка выходил со двора, Авраби его окликнула, он медленно, неохотно вернулся.

– Знаешь что, Цанка, у нее нет больше опоры здесь. Боюсь, что привяжется она к тебе, влюбится. Не способствуй этому. Ты женат, в годах уже, поломаешь ты ей судьбу. Сам не заметишь.

– Что ты хочешь сказать, что и Кесирт я жизнь поломал?

– Кесирт ты осчастливил, а здесь совсем другое, разных полей вы ягодки.

– Нужна мне она, и ты… Пошел я, дела у меня.

* * *

В середине лета 1938 года, как только назначили председателем колхоза Диндигова, по «инициативе работников», хозяйству в Дуц-Хоте оказали высокое доверие – назвали именем Ленина. В честь этого колхозники взяли на себя повышенные обязательства перед Родиной. Урожай в тот год был на славу, днем и ночью колхозники возились в поле, не упуская ни одного погожего дня.