Прошедшие войны. I том

– Ассалам алейкум, Баки-Хаджи! – улыбаясь всем ртом и привставая, говорил Харон.

– Во-алейкум салам, – ответил Баки-Хаджи.

– Ты куда это с рассветом двинулся? Что тебе дома не сидится? Наверно идешь на свою мельницу? – скороговоркой заголосил Харон, дергая поводья и останавливая старую кобылу. – Садись, подвезу.

– Да нет, сдалась мне эта мельница. Иду на кладбище, – с досадой отвечал Баки-Хаджи.

– Ну ладно, садись, до мельницы довезу, а там до кладбища недалеко.

– Нет, нет, спасибо, Харон.

Пройтись хочется.

– Да ладно, залезай, садись, – не унимался Харон, вытаскивая из-под себя поношенный, облезлый полушубок и поправляя его для муллы.

– Поезжай, поезжай. Мое дело нескорое, я как-нибудь доберусь.

– Нет, нет, не поеду. Садись. Залезай. Садись сюда, все готово.

Поняв, что отговариваться от Харона бесполезно, Баки-Хаджи неуклюже полез на арбу. Он уже хотел сесть, когда кобыла резко дернулась. Потеряв равновесие, мулла качнулся назад и, чтобы не упасть, обеими руками схватился за Харона.

Тогда они вместе рванулись в конец арбы, ухватившись друг за друга, и только чудом не слетели.

– Да будь ты проклята, старая кляча! – кричал Харон. – Когда надо – не тронется, а когда нет нужды – с места в карьер… Скотина безмозглая…

Харон несколько раз со злобой ударил хворостинкой по тощему заду кобылы, да так, что легкий прут разлетелся и в руках его в конце концов остался только жалкий обломок. Однако все эти действия мало влияли на скорость передвижения.

Тогда Харон стал совать огрызок хворостины под хвост строптивой кобылы, всячески проклиная ее. Кобыла некоторое время все это терпела, прижимала хвост, пыталась поворачивать зад, но это у нее не получалось, тогда она умудрилась на ходу подскочить и лягнуть задними ногами. До извозчика она, конечно, достать не могла, но ком черной земли попал прямо в правый глаз Харона.

– Ах ты гадина! – закричал вконец взбешенный Харон. Он вскочил и решил, стоя на арбе, дать пинка кобыле.

Как только он замахнулся, кобыла от испуга рванулась, и Харон полетел назад.

С улыбкой наблюдавший эту сцену Баки-Хаджи поздно оценил всю серьезность ситуации. В испуге он хотел было схватиться за край арбы, но было поздно – Харон всей своей массой налетел на сидящего сзади муллу, и оба они полетели в грязь. Вслед за ними слетел мешок кукурузы, он шлепнулся на землю, от удара развязался, и золотом зерен покрылась черная земля.