Прошедшие войны. I том

Кесирт всячески избегала встреч с ненавистным ей Шарпудином, редко ходила в село, только изредка посещала различные увеселения. Однажды зимой объявили, что в честь окончания холодов в долине Вашандарой-ари под Пешхой-Лам состоится праздник. На такие праздники из всех дальних и ближних аулов приглашали молодых девушек. Обычно здесь знакомились молодые люди. Как говорится, все хотели себя показать да на других посмотреть.

Дочь Хазы получила особое приглашение. Долго сомневалась Кесирт – идти не идти, и наконец решила идти: хотела показать всем свое последнее рукоделие – расшитую золотом черкеску.

– Как же ты одна пойдешь? – сокрушалась мать, Хаза. – Как я тебя одну отпущу?.. Я ведь тоже хочу посмотреть.

– Нана*, но ведь у нас только одна пара чувяк.

– А может, мне у кого-нибудь попросить? – умоляла мать.

– Нет. В чужом ходить не будем. Если хочешь, я буду сидеть дома, все равно мне там делать нечего, – твердо сказала дочь.

– Нет, нет. Что я, старая, там забыла?.

. Правда, угощения, говорят, будут роскошные. Трех быков будут резать… Давно мы мяса не ели… Да ладно.

– Нечего тебе там есть, – возмущалась дочь.

– Да-да, я это так, просто ворчу, дочка. Делай как надо, – говорила мать, тяжело вздыхая. – Да благословит тебя Всевышний.

Всю длинную зимнюю ночь в доме Хазы, в маленькой ветхой пристройке мельницы, горел свет керосинки. Кесирт с особой торжественностью готовилась к празднеству. Обе женщины, и дочь, и старенькая ее мать, ожидали от предстоящего дня чего-то необычного, нового, светлого.

В большом чугунном казане Хаза с вечера разогрела воду и, усадив свою дочь в медную чару, с нежностью поливала теплой водой, приговаривая различные пожелания и заклинания для единственного родного существа. Затем, как в детстве, посадив Кесирт на маленький стул, расчесывала ее длинные густые смоляные волосы.

Нана (чеч.) – мать.

– Кесирт, родная, – говорила мать тихим, умоляющим голосом, заплетая длинную косу, – может быть, завтра сделаешь свой выбор? Сколько молодцов вокруг тебя ходят?.

. Я уже старая стала. Вдруг помру – что тогда?

– Эх, нана, нана! – с усмешкой отвечала дочь. – Ведь выбор-то не я делаю, а молодцы… Поразвлекаться все со мной хотят, а жениться желают только старики богатые, да и то второй женой, а то и третьей. Не неволь меня, мать!

Хаза глубоко вздохнула. Наступила долгая, тягостная пауза.