Прошедшие войны. I том

На рассвете жалобно замычал голодный теленок. Хаза, стоная и скрипя костями, встала, бережно накрыла своим овчинным одеялом дочь, засуетилась возле печи, выскребая золу. Вскоре к запаху навоза прибавились горечь дыма и аромат чая из травы горной душицы с мятой. Хаза, тихо ругая, вывела нетерпеливого, подпрыгивающего теленка. Через обитую бычьей шкурой древесную дверь слышалось кудахтанье кур и петуха, скулили собаки.

Кесирт отвернулась лицом к холодной деревянной стене, съежилась, поплотнее накрылась и забылась в девичьем сне.

А во сне ей снились опушка леса, лето, высокая густая трава, а рядом молодой парень – нежно целует, ласкает и говорит приятные, никогда ею не слыханные слова любви, желания, страсти. Ей так хорошо, она так давно, тайно, в душе мечтает об этом, думает об этом, страдает этим…

– Доченька! Вставай, – тихо будит ее мать, – скоро и обеденный намаз делать пора. Ты что, не пойдешь на веселье?

Кесирт нехотя раскрыла глаза, блаженная улыбка еще играла в ямочках ее щек, она пылала жарким румянцем.

– Как ты сладко стонала во сне. Что-то снилось тебе хорошее?

– Ой, не говори, нана, какой я сон видела! Лучше бы не вставала, – ответила дочь, сладко потягиваясь на нарах.

– О чем видела?

– Лучше не спрашивай.

Хаза едва улыбнулась, затем ее лицо снова стало печальным и озабоченным.

– Дай Бог добра твоему сну, – затем, чуть погодя, глубоко вздыхая, продолжила. – Пора тебе замуж. Вон посмотри, твои одногодки уже по второму ребенку рожают, а ты еще в девках сидишь… Другое дело, если бы была уродина, или ухажеров не было, а ты все выбираешь, все нос воротишь.

– Ты опять, нана, за свое! Сколько раз я тебе говорила: не неволь меня. Или я тебе надоела?

Лицо дочери приняло серьезное выражение, веселые искорки в глазах исчезли – стали печальными и немного злыми.

– Что я сделаю, – развела Хаза руками. – Хочу, чтобы ты была хоть как-то устроена. Под каким-то покровительством.

– Хоть как – не хочу, – огрызнулась дочь.

– Времена какие смутные стали, а ты вся так и дышишь красотой и молодостью… Как бы кто силой не позарился… Этого боюсь… Ведь некому защитить нас, доченька, родная, я даже по ночам боюсь спать, думаю, что какие-нибудь негодяи придут сюда и обесчестят тебя.

– Успокойся, успокойся, нана. Всё будет хорошо.

Кесирт надела кожаные чувяки, накинула полушубок и вышла во двор.