Прошедшие войны. I том

А Салах глубоко вдохнул, выпрямил плечи и, пытаясь придать своему высокому голосу мужскую грубость и басовитость, продолжил:

– Вы не подумайте, что я пренебрегаю традициями и так вольно веду себя, чувствуя вашу ущербность или мое какое-либо превосходство. Абсолютно нет. И я вам сейчас докажу это… Из-за известных обстоятельств и отдаленности проживания Кесирт совсем не бывает на людях, поэтому у меня нет другого выхода, нет времени, и меня жжет нетерпение. – Салах снова сделал паузу и затем вновь на одном дыхании продолжил, глядя прямо в опущенное в смятении лицо любимой: – Хаза знает, кто я и чей я, откуда я.

Я знаю вас. Конечно, это неловко при Хазе, но я все равно скажу, и если это позор, – то это мой позор. Не дай Бог мне большего позора… Короче, главное. Кесирт, ты нужна мне! Я прошу тебя, выйди за меня замуж!

Наступила гробовая тишина. Все замерли от неожиданности.

Поток невиданных чувств охватил Кесирт. Лицо, шея и даже маленькие уши покрылись краской, все горело. Ей хотелось сесть и даже лечь.

Силы враз покинули ее, сердце усиленно колотилось, готовое вырваться наружу, руки не находили себе места. Она ничего не понимала и ничего не могла сообразить. Ей только хотелось быть с этим молодым человеком, быть всегда, вечно, служить ему, ласкать его, видеть его, и не когда-нибудь, а в эту минуту, сейчас.

Еще мгновение, и она выкинула бы что-нибудь в духе ее поклонника, однако Салах своим нетерпением спас ее.

– Я знаю, что все это для вас неожиданно… На днях я уезжаю учиться на несколько месяцев, летом вернусь и желаю услышать от тебя ответ… Прошу простить за все.

Всего доброго.

Больше ни слова не говоря, молодые люди исчезли в водяной мгле весеннего ливня, оставив в маленькой хибаре двух ошарашенных женщин.

– Кесирт, моя милая дочь, – спрашивала шепотом мать, – это сон или явь?

– Не знаю, – так же шепотом отвечала дочь.

Холодный дождь, промочив в нескольких местах земляную прохудившуюся крышу, отбивал неравномерную дробь.

В сарае мычала недоенная корова. Промокшие, безучастные ко всему куры, сбившись кучей, дрожа, прятались под дырявым соломенным навесом.

К удивлению Хазы и ее дочери, вся округа, даже деревья, говорили об этой новости. Кесирт замкнулась в себе, не знала, верить или нет своему счастью, долго сидела у родника, вновь и вновь вспоминая неожиданную встречу, и с содроганием сердца мечтала о любви и счастье, поминутно краснея и улыбаясь сама себе.