То ли горько, то ли сладко

Далеко неоднозначны и туманны оценки историками, да и нами, непосредственными участниками той политической трагикомедии. Родилось и выросло новое поколение, смутно представляющее, что стоит за словами путч, ГКЧП, КПСС, СССР… Ушли в небытие многие политики, руками которых « творились» перестройка и развал страны. Но с каким бы знаком не стояли в Истории те события, помнить о них нужно. И извлекать уроки.

В августе запах мяты и Яблочный Спас,

Вот и Господнее Преображение,

Скоро картошку копать про запас,

А в державе бардак и брожение.

На столе давно остыли чай и омлет,

Из припасов последних Танькиных,

По телеку на всех каналах балет,

А на улицах скрежет траков танковых.

Вокруг Белого дома гудит толпа,

От воззваний ельцинских зажигается,

Кто-то скажет, что толпа слепа,

Ну а правда после, потом, узнается.

А пока баррикады из хлама разного,

В ночь с девятнадцатого на двадцатое

Штурма уже ждут и атаки газовой

Интеллигенты бородатые с пацанятами.

Я звоню из будки телефоновой,

Чтоб проститься с женой моей Танькою,

С кошкой Дашкой, соседкой Сафоновой

И, конечно, с сынишкой Санькою.

На Садовом из КАМАЗов глухой затор,

Рядком бутылки с «коктейлем Молотова»,

И ошалевший солдатик передергивает затвор,

Ночь предсмертными хрипами вспорота.

А затем, наутро, вся страна узнает,

Что под колесами армейского БТ-эра

Вместе с жизнями трех парней не станет

Государства могучего ЭС-ЭС-ЭС-ЭР-а.

И теперь, по прошествии многих лет,

Всматриваюсь в тот август слегка опечаленно,

У Истории все пытаюсь найти ответ:

Кто же могильщик страны моей сваленной?

О невеликой октябрьской революции 1993-го

4 октября 1993-го.

Полдень. С Краснопресненской набережной танки лупят зажигательными болванками по Белому дому. На Кутузовском мосту разбитый троллейбус. Новый Арбат и близлежащие переулки запружены военной техникой и солдатами. Я стою в толпе зевак у здания бывшего СЭВа и наблюдаю, как одна из болванок ложится прямехонько в окно моего кабинета и появляются первые язычки пламени. С крыш неутомимо постреливают снайперы. Вот справа и слева от меня падают ничком почти одновременно парнишка лет двенадцати и мужик в пенсне.

Развитие сюжета противостояния Кремля и парламента происходило на моих глазах в буквальном смысле, поскольку трудился тогда в злосчастном Верховном Совете. И, чего греха таить, не был сторонником его руководителей.