То ли горько, то ли сладко

Провожал я Сергуна до Англетера,

По пятам же шла беда неотвратимо,

Видел Сашку близко-близко у барьера

И молился: пацаны, стреляйте мимо…

Перед боем лейтенант, сгоревший в танке,

Мне читал балладу, был поэт он местный,

Сердце рвал и душу Гамлет на Таганке,

Он же, Вовка, повсеместно бард известный.

Я с Анютой вместе мудро жить учился,

Оказалось, это всё не так и просто,

Страшный век уж очень долго длился,

Оставляя за собой руины и погосты.

Нет, ненастье наши души не остудит,

Урожай бывает даже в лихолетье,

Сколько было их и сколько еще будет

Строк, стихов и песен, тех, что на столетья.

Может быть, сейчас качает в колыбели

У себя Россия под напев тальянок,

Среди нудной бесконечной канители,

Малышей Сережек, Сашек, Вовок, Анок.

В сухом остатке

Время выйдет, поймешь однажды:

Может день длиться века дольше,

Не войти в одну реку дважды,

Потому, что реки нет больше.

Нет любви, нет страны, и веры,

Что в остатке сухом осталось?

Лишь смятение чувств без меры

В душу парой рубцов впаялось.

Широко жить хотелось, вольно,

У костра любви вместе греться,

Почему же сейчас так больно

Отрывать былое от сердца?

Что грузить себя всякой мутью…

Вдоль реки пойди, дальше – лугом

И вдохни, вдохни полной грудью,

Помянув ушедшего друга.

В храм ведет одна лишь дорога,

Жизнь одну лишь напишет повесть,

Если слышишь ты голос Бога,

Знать, не спит пока твоя совесть.

С нею всё же теплее вместе,

Пусть, хоть долог путь или краток.

И, конечно, нательный крестик

Не забудь. Вот такой остаток.

Такая вот загогулина, понимаешь…

Видно, было так и будет,

Покидаем в одночасье

Этот мир из серых буден,

Разбазарив крохи счастья.

Мы приходим, как калифы,

Поцелованные Богом,

А уходим кротко, тихо,

Призадумавшись о многом.

Так хотелось жить лет двести

Без потерь и ностальгии…

Но на нашем Лобном месте

Вон стоят уже другие.

Там у них всё те же страсти,

Рвутся ввысь они в надежде,

Только разные всем масти

Выпадают, как и прежде.

И выходит, что напрасно

Солнце билось рьяно оземь,

Всё равно кроваво-красным

Щедро красит землю осень.

Не смеётся и не плачет

Ветер, листья обрывая,

А вдали опять маячит

Загогулина кривая.

Жизнь, пока её мы кроем,

Души рвём непоправимо,

Много рушим, мало строим,

Наплевав, проходит мимо.