Aнti_diплом. Велкам

И призраки двенадцати апостолов на протяжении всех пяти лет учебы казались мне – то мелькали на балюстраде на втором этаже, то мерцали под самой стеклянной крышей, где однажды я увидела мёртвого голубя и не знала, что делать с этим горем, то замирали в дыму Санта-Барбары = курилки на втором этаже. Когда занятия заканчивались – вернее, когда я уходила с фака – все 12 апостолов выкатывали меня провожать. И я махала им – преведдд! До завтра! И мы друг без друга очень скучали. И не знаю – как буду без них теперь, когда закончу фак и навсегда утрачу студенческий билет, который посеяла в электричке вместе с другим добром.

Студак – как медаль. Его носишь с гордостью. Это знак отличия – мол, ты избранный. Ты – студент МГУ. Ты – апостол единственного российского храма знаний. Твои окна – выходят на Красную площадь, а с твоей крыши – видна вся Москва. И гостиница – Россия – верстовой столбик для воздухоплавающих, и подъёмный кран – который начинается корнями где-то в районе «дружбы народов» – это родственник жур-фака, впрочем – как и псих-фака – до него здесь рукой подать.

Вечером – этот кран обозначен красной точкой i. Это информация для непосвящённых – вы находитесь в районе жур-фака. Это территория Ломоносова Миши.

Если повернуться на крыше спиной к крану – видишь храм Христа. Я очень болезненно к нему… – эта вся история о снесённой церкви, которая была построена «всем миром», на которую люди – даже самые бедные – не жалели рубля, потому что без одного рубля – не купишь ничего. Потом на месте церкви благополучно воздвигли открытый бассейн, в котором можно было купаться и зимой.

Словно от горячего тибетского источника – поднимался над бассейном клуб дыма, и – не сомневаюсь – более нелепого и адского зрелища в центре Москвы тогдашними зимами увидеть было невозможно. Словно бассейн – был норой в преисподнюю. Но люди купались – и им было хорошо. И им было насрать, что на этом месте – чуть раньше них – люди строили потом и кровью – свою веру.

Я не захожу в один из наших магазинов – авиат – уже очень давно.

Потому что однажды там продавщица оскорбила мою маму. Теперь – я туда ни ногой. Такая форма протеста. И я не сомневаюсь, если бы люди объявили безмолвный бойкот бассейну – чиновники бы задумались, что они сотворили – над чем они посмели надругаться. Конечно, церковь уже нельзя вернуть, но – можно хотя бы – почувствовать раскаяние – а помыслы это же главное. Это же плоть каждого дела. Дело – не имеет значение без мыслеформы.