Мысли вслух. Сборник стихов

Всё,

что в мои досталось руки,

обретается на муки

с колыбели до одра,

то, что жило до вчера.

Манира

Неужели сиреневый дым

В мир фантазий уже не поманит?

Мир, который вчера был моим,

Быть сегодня моим перестанет!?

    Фарахутдинова Манира

Тяжел был твой печальный век,

и участь нелегка:

судьба не жалует калек —

их доля всех горька.

Предположить никто не мог,

из нас, что много лет

студентка скромная без ног

в душе была поэт.

Вокруг кипела и цвела

другая жизнь подруг,

а ей удел – быть у стола,

где ждал родной досуг.

Когда зимой пришла беда,

и ты лишилась ног,

казалось, замерли года,

свершился жизни срок.

Боль в юном теле заглушив

еще не до конца,

судьбы услышала призыв:

будить строкой сердца.

Ты сотворила целый мир

в родившихся стихах,

а смерть нашла в земле башкир,

оставив нам свой прах.

Мелькнула горестной судьбой

на небосклоне лет,

но стих, написанный тобой,

оставил в душах след.

Пройдут года чредой эпох,

и кто-то, верю я,

прочтя твой стих, подавит вздох,

коснувшись искр огня.

Выбор

Опускается сумрак с небес,

зажигаются звёзды во мгле,

засыпает таинственный лес,

гаснут солнца лучи на столе.

Что же вечер волнует мне грудь,

за околицу ноги несут,

будто встречу там жду с кем-нибудь,

от которой свершится мой суд.

Стихло всё. Только голос цикад,

да стук сердца тревожный в груди,

надо мною немой звездопад

и тревожная даль впереди.

Где-то там на росистом лугу

ждёт меня, не дождётся судьба,

я её разлюбить не смогу,

и к ней рвётся из сердца мольба.

Ни сокровища все, ни дары

не заменят мне в жизни её

до последней осенней поры

буду Бога молить за неё.

Лестница

Бегут дни за днями,

за месяцем месяц,

и годы сливаются

в ленточку лестниц.

Живу, поднимаясь

всё выше и выше

по ней в синеву

на небесную крышу,

где встречу, казалось,

прекрасные лица

безоблачной юности.

Но…

повториться

счастливое лето

не может и в грёзах

увянувшей плоти

в наскучившей прозе.

Дине (прощание)

Мне – смерть, тебе – бессмертье суждено!

    Джон Китс

Ни глаз теперь я не увижу,

ни речь прекрасную твою

уж больше тоже,

я предвижу,

мне не слыхать в моем краю.

Ты вдруг ушла куда-то в вечность,

теперь там будешь нам всегда

служить паролем в бесконечность,

сезамом дружеским туда.