Разноцветье детства. Рассказы, сказки, очерки, новеллы

Нельзя сейчас оставлять ребенка с израненной душой одного. Он обязан помочь страждущему. Но как?

– Далеко ли живешь, сынок? – спросил отец Серафим, продолжая гладить голову Никиты. Не дождавшись ответа, сказал, протянув в сторону мальчишки свою ладонь. – Пошли. Провожу тебя, а по дороге расскажешь про печаль свою.

И Никита рассказал. Отец Серафим не прервал ни разу. Он слушал и тяжело вздыхал. История даже для него не нова: не впервой видит сироту при живых родителях, не впервой.

Никита показал на девятиэтажку, стоящую чуть поодаль от других домов.

– Почти пришли.

Они, держась за руки, стояли вблизи огромного магазина, сияющего праздничными огнями. Отец Серафим взглянул на магазин и вспомнил.

– Погоди-ка, сынок, а ты сегодня хоть кушал?

Никита утвердительно кивнул.

– Утром… Соседка, Клавдия Ивановна, щами вкусными-превкусными угостила и рождественским пирогом… С гусем!

– Но сейчас пора ужинать… Подожди здесь… Я – быстро.

Никита догадался и покрылся стыдливым румянцем.

– Не надо, батюшка… Я не голоден… Спасибо… Да и мать, наверное, уже дома.

Отец Серафим, напустив на себя строгость, погрозил укоризненно пальцем.

– Не спорь. – Он скрылся за стеклянными дверями и через пять минут вернулся с тяжелым свертком в руках. – Вот… Вместе и пообедаем… Я ведь тоже проголодался…

Никита позвонил. Дверь открыла соседка. Увидев Никиту и рядом с ним молодого священника, которого видела на вчерашней службе, всплеснула руками.

– Уж не случилось ли что-нибудь, а?

– С Рождеством! – вместо ответа сказал отец Серафим и спросил.

Клавдия Ивановна засуетилась.

– Ну, да… Проходите-проходите, пожалуйста, – прикрыв за священником дверь, Клавдия Ивановна попросила. – Благословите, батюшка?

– Бог благословит, – ответил отец Серафим и трижды перекрестил соседку. Потом спросил. – Где же кухня? – Клавдия Ивановна кивнула влево. Священник пояснил. – Мы сильно голодны и надобно перекусить, – он прошел на кухню и положил сверток на стол.

Клавдия Ивановна закачала головой.

– Не прост у вас, батюшка, нынешний день…

Отец Серафим прервал:

– Не прост, но светел…

– Напрасно беспокоились. – Соседка кивнула в сторону Никиты. – Голодом все равно бы не оставила.

– Клавдия Ивановна, – сказал Никита, – говорил, что сыт, но батюшка…

Отец Серафим присел на табурет у окна, за которым сгустились сумерки, а небосвод усеялся мерцающими звездами.