Разноцветье детства. Рассказы, сказки, очерки, новеллы

– Папулька Барби подарил и еще игру.

Муська открывает глаза, удивленно (так кажется девочке) смотрит на нее.

– Мур-р-р… компьютерную, не иначе… Стрелялку, да?

– Ну, что ты, Муська! – восклицает Дарья. – Я – девочка!

– Мяу-у-у… – Муська фыркает и встряхивает головой. – И что из того?

– Знаешь, какая игра?

– Расскажи и узнаю тогда.

– Игра называется «Маленькая няня».

Муська потягивается, потом зевает.

– Пожалуй, скукотища.

– А вот и нет! – возражает Дарья. – Мне надо так подготовить ко сну ляльку, чтобы, не капризничая, сразу уснула: помыть в ванной, обтереть полотенцем, хорошо запеленать, покормить из бутылочки, покачать на руках, успокоить, значит, и уложить в постельку.

– Ур-р-р… Получается?

Девочка отрицательно мотает головой.

– Нет… Беспрестанно верещит… Я научусь, обязательно.

Муська щурит глаза и признательно урчит.

– И меня, мяу-у-у, не забыли, знаешь?

– Догадываюсь, – отвечает девочка и хитро подмигивает.

– Мяу… Попробуй угадать с трех раз, что мне подарили?

– Попробую угадать с одного раза.

Пожалуй, – девочка притворяется, что думает, – твоих любимых карасиков.

Муська крутит головой и фыркает.

– Мяу-у-у… Так нечестно. Подсмотрела, да?

– Я угадала.

– Карасики, знаешь, какие вкусные? Мр-р-р, мр-р-р, мр-р-р.

Дарьюшка разговаривает с Муськой, а не забывает прислушиваться к голосам, глухо доносящимся с кухни. Она слышит, как отец что-то говорит, а мама звонко в ответ смеется.

На лице Дарьюшки счастливая улыбка.

6

Потом – общий праздничный стол.

Весело все лопали вкуснотищу – рождественский пирог с гусиной начинкой.

Дарьюшка, склонившись, смотрит под стол: там Муська, хрустя косточками, приканчивает гусиное крылышко. Муська, оторвавшись на секунду от столь приятного ей занятия, смотрит на Дарьюшку. Дарьюшка понимает ее говорящий взгляд.

– Мр-р-р… Обалденное крылышко, – облизнувшись, Муська отворачивается и принимается за старое.

И все – счастливы!

Мальчонка с горочки скатился

Годы Олега Васильевича Карамышева, подбираясь к восьмидесяти, не щадят: ноги плохо слушаются, в висках постоянно какие-то молоточки стучат, одышка при ходьбе, откуда ни возьмись, объявилась.

С глазами также не все ладно. Пару-тройку лет назад, кажется, еще был ничего: все ночное рождественское богослужение выдерживал, а сегодня…

– Господи! Прости меня, грешного.

Произнес он вслух и тяжело заворочался в постели. В изношенных суставах ног что-то захрустело.