Зачем звезда герою. Приговорённый к подвигу

Время от времени осень безутешно рыдала ливнями. Всё за окном расплывалось, как после поллитры хорошей водки, но потом погода вновь «трезвела». По ночам уже заметно заминусило – первый утренний иней присаливал горбушку заржавлено-ржаной покатой крыши, видневшейся в окне напротив. Сосульки серебряными серьгами цеплялись за ветки. Снегири багряными сгустками крови сверху откуда-то «капали», картинно качались на ветках, позванивая в тишине и срываясь на мёрзлую землю, неуютную в пору предзимья, свинцово-чугунную.

Хотя иногда «отпускало» – солнце проступало в тёмных тучах и в нагромождении белой ваты пухлых облаков. Солнце натужно краснело и, прорываясь в дыры, отчаянно поблёскивало негреющим светом.

– Значит, уехал Жизнелюб? – тоскливо уточнил Стародубцев. – И до сих пор не вернулся?

– Нет пока, нету, – вздохнула жена. – Говорят, что новый доктор скоро будет исполнять обязанности главного врача.

Где-то вдалеке загрохотало. Отголоски осенней грозы прокатились над крышами – будто метлой смахнули стаю голубей.

Птицы дружно встали на крыло и стремительно, косо проплыли возле больничного окна.

Этот грохот, похожий на выстрел пушки, заставил Стародубцева встряхнуться. Он поднялся, босую ногу на пол опустил. (Вторая нога находилась в чулке из бинтов).

– Где костыль? – Зачем тебе?

– А затем, что мы с тобой, Доля Донатовна, будем съезжать с этой казённой квартиры.

– Как это «съезжать», когда ты ещё не долечился? – Хватит. Я уже молодцом себя чувствую.

– Ага.

Молодец против овец. – Жена поправила седые волосы, выпавшие из-под косынки. – Лежи. Надо ещё один курс лечения пройти.

– Я не курсант, чтоб курсы проходить. Торчу тут, как этот… – Он посмотрел на дверь. – Ты почему никого не пускаешь ко мне? Костыль куда-то всё время прячешь.

– Тебе нельзя ходить.

– Не выкомуривай. Жизнелюб когда ещё сказал, что ногу надо постепенно нагружать. Надо ходить, растаптывать.

– Лапти будешь растаптывать. Лежи, давай. Куда тебе? По девкам шастать?

– Здрассте! Ты что это взъярилась? А поговорить мне? Покурить с мужиками.

– Тут кури. Я окошко открою.

Он застыл на несколько мгновений. Усмехнулся. – Да что ты говоришь? Я не ослышался?

– Нет. А что с тобой делать? Дыми. Лучше бы, конечно, заразу эту бросить, но если невтерпёж, так что поделаешь? Дыми.

«Чудно всё это и неспроста, – недоумевал он, доставая пачку папирос. – Раньше гнала меня курить, куда подальше. Теперь – окно открою.