Светлый город детства

Кинокамера вдруг замолкает, и я начинаю искать причину: батарейка села или пленку внутри зажевало и получился «салат»? Достаю батарейку и пытаюсь лизнуть между клеммами. Тут же ко мне подскакивает Сережка:

– Что случилось? Помощь нужна?

Батарейка щиплет язык. Мы лижем батарейку по очереди и приходим к выводу, что дело не в ней.

– Придется открыть камеру дома в темноте, вытащить пленку и аккуратно смотать, – говорю.

Сергей молча кивает и с улыбкой смотрит на меня. Глаза у него ярко-зеленые и ресницы черные и длинные, вот бы мне такие!

– Наташка, идем к нам!, – вопят из воды девчонки.

– Пойдем?, – спрашиваю у Сережки.

– Нет, неохота…

Он ни разу так и не залез в воду, сидел на берегу в джинсах и майке. Я подумала, что наверно неприятные ассоциации появляются не только у меня. Хотя моя бабушка всегда говорили, что чрезмерная впечатлительность мешает жить.

Мы садимся рядом на огромный валун. Рядом растут две алычи, так что мы почти в тени.

– А ты в какой спецшколе учишься?, – вдруг спрашивает он.

– Почему в спецшколе? В самой обычной районной школе…А что?

– Я видел, как ты в тетрадке решала примеры по алгебре. Не на осень же тебя оставили?

– Нет, конечно. Это нам на лето дали задание, всему классу. Учительница очень строгая по математике. Хочет, чтобы мы и летом не расслаблялись. А чтобы не было потом запарки, я решаю потихоньку, когда есть время. Не люблю ничего оставлять на последний момент.

Сережа молча кивнул. Я заметила, что он вообще не очень многословен.

– А ты в какой школе?

– В полтиннике, в физико-математическом классе. И Юрка тоже.

–Ого!, – не удержалась я.

50-я школа была одна из самых известных в Ташкенте.

– А куда ты будешь поступать?, – вдруг спрашивает он., – Наверно, что-нибудь связанное с киносъемками?

– Вряд ли. Мои родители считают, что это не профессия, просто хобби. Наверно в политех.

Вдруг рядом со мной шлепнулся мокрый мяч. Следом прибежал Рустам.

– Что это вы тут уединились? Пошли купаться!

В зеленых глазах Сережки мелькнуло странное выражение.

Дома я закутала свою кинокамеру в три одеяла и начала аккуратно сматывать застрявшую пленку. При этом боялась шевельнуться, чтобы нечаянно ее не засветить.

– Наташа, Ира! Девчонки!, – звал мальчишеский голос у нас под окном.

– Ир, выйди, узнай, чего надо? Я тут пленку бросить не могу.