Наше Молочное (сборник)

Учитель и надежный друг,

Он образец ума и чести.

С ним два столетия все вокруг

Грустят и радуются вместе.

Он по крупицам собирал

Прекрасную культуру предков

И яркий выплавил кристалл —

Язык достойный, гибкий, меткий.

Он с детства душу нам спасал

Любовью искренней и чистой.

За нас стихами воевал

И с пошлостью, и с атеизмом.

Приметы доброй старины

И быль, и сказки нам откроют,

Как бился русский в честь страны,

Спасая мир от Черномора.

С его героями в метель

Иль бойко мчимся пыльным трактом…

Ни торжество, ни боль потерь

Не изменили наш характер.

Коль вновь война, то недород,

То подвиг дивный и высокий,

То вновь безмолвствует народ,

То бунт бессмысленный, жестокий…

Наш Пушкин – вещие слова,

Надежда, вера, поколений.

Коль жив народ и Русь жива —

Хранит его бессмертный Гений.

Душа

Душа, как сильно сжатая пружина,

Сорвется и наделает беды.

Прошла по жизни странная машина,

Оставила глубокие следы.

Когда цветы растоптаны и смяты,

Никто о них не говорит всерьез.

Когда душа смятением объята,

По ней никто не проливает слёз.

И не заметит этого прохожий

И друг далекий вспомнит не всегда.

Лишь календарь безжалостно итожит,

Сжимая уходящие года.

А жизнь прошла, как птица пролетела,

Затеряна в круговороте дел.

Забуду всё, что доброго я делал,

Жалею то, что сделать не успел.

И на судьбу не сетую я грешный,

Лишь об одном Создателя молю:

Верни душе угасшую надежду

И память сердца сбереги мою.

Закрою лицо руками

Закрою лицо руками —

И плотным туманом тревога.

А в душу бросили камень,

Поднятый на дороге.

И снова рыдают скрипки,

Оплакивают валторны.

И, кажется, в мире зыбком

Намерения иллюзорны.

Найти, покарать обещают…

Не ново на свете белом:

Бездарности не прощают

Талантливым, ярким смелым.

И правит в безумном мире

Не разум – иная мера.

И дружбу, и честь заслонили

Политика, деньги, карьера.

Лирические

Я снова о тебе затосковал,

Едва разлукой стало расстояние.

И снова вдруг находятся слова,

Которых не сказал при расставании.

Прости за все, чем я обидеть мог,

Так глупо к прошлому порой ревнуя.

Не всё осело с пылью тех дорог,

Где мы сердечной боли не минули.

Я больше к этой боли не вернусь,

Хоть после гроз цветов сильнее запах.