Змеиная кожа. Повесть

– Не открою! – сказала она. – Нет никого! Все ушли!

Виталя постучал громче.

– Открой, Надь! Ты что – меня боишься? Не сходи с ума!

Надя подумала, что выглядит глупо, и открыла.

– Никого нет, – повторила она. – Все у Белого дома, иди туда.

– Еще чего, – сказал Виталя. – С какой стати? Дай лучше чаю.

Они пошли в кухню. Надя заваривала чай, а Виталя рассматривал ее, как обычно. Потом предложил:

– Хочешь – пойдем посмотрим?

– Куда? – проговорила Надя устало. – Зачем?

– Там танки по Ленинградке идут…

Она налила чай и поднесла Витале на вытянутых руках.

– Что ж ты так боишься? – спросил он, глядя ей в глаза. – Кто тебя обидел? Впрочем, понятно, что я спрашиваю…

Надя вздрогнула.

– Ты о чем? – сказала она. – Кто наговорил?

– И наговаривать не надо, крайне просто. Раз из дома ушла – значит, кто-то из мужчин домашних. Там у тебя отец и зять. Отец вряд ли…

Надя задохнулась от возмущения на чудовищное подозрение и перебила его:

– Ты что!..

Виталя покачал головой.

– Не в том дело, какой человек. Просто отцы так долго дочерей не ждут, в детстве приходуют. Значит, разгадка простая – зять. Только зря ты.

– Чего – зря? – глухо спросила Надя, опустив голову.

– В себе замыкаешься, в горе. В лучшем возрасте себя лишаешь радости жизни. Из-за какого-то козла. Он стоит?

– Я не лишаю, – нахмурилась Надя.

– Да посмотри на себя. Ты инвалид. Всего боишься. Я пришел – свернулась, как еж, иголки выставила.

Надя неприязненно отодвинулась в угол.

– Не хочу! – сказала она надрывно. – Уйди!

Но он взял ее за руку, а она отдернула и завопила: «Нет!» Он довольно захохотал.

– Видишь, получается! – он шутливо поднял руки вверх: – Все, все, не трогаю! Сдаюсь!

– Перестань… – проговорила Надя с мукой.

– Не перестану. Считай, я доктор. Ну – кричи «нет!».

– Нет, – пробормотала она покорно в ответ на прикосновение, и он снова отдернул руку.

– Отлично выходит. Не страшно же?

– Господи, – пробормотала Надя. – Тебе что – делать нечего?

– Я показываю наглядно, что нормальным людям говоришь «нет» – и они слушаются. Играем, играем…

Он поиграл минут десять, и Надя немного привыкла к его сухой руке и не дичилась. Потом Виталя посмотрел на часы.

– Пойду, пора, – сказал он. – Еще стрелять на улицах начнут. Комендантский час объявили – цирк.

– Боишься? – спросила Надя.