Счастья не бывает много. Сборник

Она собирала их с самого детства и копила, чтобы когда-нибудь выплеснуть предателю-отцу. Вот он, сидит и пьёт, как ни в чём не бывало, кофе. И что? Инга пристально посмотрела в глаза отца. Он спокойно принял её вызов. Они молча смотрели друг на друга – она тревожными, наполненными решимости и одновременно боязни, а он мягким взглядом улыбающихся стрелками глаз. Инга видела, как отец «заговорил» с нею, но она не понимала.

– Ты был всегда мне нужен, – неожиданно вырвалось у неё.

Инга ещё что-то хотела сказать, но поперхнулась от внезапной обиды.

Она старалась не моргать и даже подняла выше голову, но всё равно слёзы предательски набухали и полились через край.

– Я знаю, – тихо проговорил Григорий Михайлович, отворачиваясь, чтобы не видеть дочериных слёз.

Инга не расслышала и, переведя дыхание, продолжила:

– Почему вы расстались? Ведь ты же любил её? – Инга вытирала глаза, а слёзы затмевали всё вокруг.

– Односторонняя любовь может быть только к работе, – задумчиво произнёс отец и после паузы повторил: – Я знаю, что был нужен.

– Что ты можешь знать?! – едва удерживая рыдания, выпалила дочь.

Слёзы слетали огромными каплями, и она, вытирая их с глаз, со стола, беспомощно улыбаясь. Да, она слабая девочка, ребёнок своего отца. И не важно, что она собиралась быть сильной. Собираться – это ещё не быть!

– По детям вижу, – неопределённо ответил отец.

– У разных детей по-разному, – с тоской вырвалось у Инги из груди.

– По-разному-то по-разному, а отец – всегда одинаково – нужен.

Это потом, когда повзрослеете – по-разному вам становятся нужны родители… Ладно об этом. Ты мне скажи, ты довольна поездкой.

– Какой поездкой? – не поняла Инга.

– К нам. Ты же на разведку приехала?

– Наговорить хотелось, всего, что надумала за все эти годы.

– Чего же не наговорила?

– Повзрослела… что ли.

Инга не знала, что ещё сказать. За эти несколько дней, проведённых в семье отца, в её голове всё перевернулось. Она страдала от своей сиротливости до самого порога дома отца.

Потом быстро втянулась в новый для неё ритм, казалось, чужой семьи. У неё даже появились сёстры и брат, о которых она мечтала, но спокойствия не наступило. Сейчас она жила с тяжестью в сердце за мать. Ей было жалко маму. Она ненавидела благополучного отца и также ненавидела мать. Она ненавидела той ненавистью любящей дочери, которая готова разорваться на две половинки ради счастья родителей, но…

– Как же теперь с этим жить? – Инга обхватила руки отца.