Счастья не бывает много. Сборник

Я совершаю восхождение на шеститысячник и весь год чувствую себя выше всех ровно на шесть тысяч метров, – Константин посмотрел на Хамзу. Выражение лица паренька сменилось с тревожного на глупое, не понимающее, и Константин, в какой раз, пожалел о сказанном. – Ладно, ступай.

«Надо же какое лицо!», – восхищался Хамзой Константин, толкая арбу на баштан.

Остаток дня Константин работал без остановки. Когда приходил на базар, старался не смотреть в сторону Хамзы. Хамза же, напротив, издали высматривал работника Ниязи и провожал взглядом, пока тот не скрывался.

С этого же дня насмешки со стороны других работников уменьшились. Константин понимал – это заслуга Хамзы. Что он им рассказал, можно лишь догадываться, но всё равно здорово.

Провожала старика Ниязи на работу всё время одна и та же женщина в платье расшитом золотом. Она тенью выходила из мазанки и шла следом за уходящими мужчинами. У самых ворот протягивала Константину узелок. Единственный раз, когда она могла смотреть на чужака дольше обычного.

Подёрнутые лёгкой паутинкой, но ещё выразительные глаза застывали, не моргая, в чёрном ободе бровей и ресниц. «Где-то до тридцати пяти лет», – предположил Константин.

Первый раз Константин попытался отказаться, но она ткнула узелок ему в руки и, отвернувшись, быстро ушла. Константин успел разглядеть её пухлые руки. По всему чувствовалось, старшая жена – она! Каждое утро Константин получал из этих рук узелок. В нём ничего особенного не лежало, один толстый лаваш, надрезанный пополам.

В образованный надрез вложены несколько шариков курдючного сала. Это и был его обед. В узелке обязательно лежали кристаллы соли и склянка с чистым спиртом.

– Зачем спирт? – на третий день, принимая узелок и заглянув внутрь, Константин решился спросить.

Женщина посмотрела на Ниязи. Тот что-то посоображал, потом едва заметно кивнул ей. Женщина склонила голову, принимая согласие мужа к исполнению, и пояснила:

– Когда перестанешь потеть, выпей.

– Зачем? Я не пью.

– Жара для тебя, чужеземец, погибельна. Нет пота, значит – сердце останавливается. Спирт запустит его, кровь разгонит, – слегка поклонившись старику, словно извинившись за излишнюю своевольность, женщина удалилась, придерживая подол.

Ниязи стоял к ним спиной. Когда же разговор закончился, он зыркнул на Константина и пошёл вперёд, помогая себе взмахами руки, спереди за спину. Константин шёл следом и про себя поблагодарил заботливую женщину.