Неповторимые. Сказ о родных людях, об односельчанах, сокурсниках, сослуживцах, друзьях; об услышанном, увиденном

При колхозно – совхозном обустройстве народного хозяйства занимал посты, почитаемые и уважаемые в народе.

Книг и газет не читал, однако, был в курсе всех политических событий в стране и мире. Он очень много знал, живо интересовался общественной жизнью.

Знал всех командующих армий и фронтов Великой Отечественной. Досконально мог разобрать стратегию наиболее значимых сражений, как то: сталинградская битва, курская Дуга, форсирование Днепра, взятие Берлина.

На полях сражений второй мировой войны, дед оказался далеко не в юношеском возрасте.

На вопрос деда, на чем зиждятся его умозаключения, тот отвечал:

– Вижу, как белые лошади еженощно спускаются с небес о твою безгрешную душу, а мне, мил друг, не суждено, видать, вернуться с поля брани, … а ты, скоро будешь дома.

Тем временем, вышел Приказ председателя комитета обороны тов. Сталина о демобилизации военнослужащих сержантского и солдатского состава, достигших предельного возраста – 50 лет.

Так, дед завершил военную службу. Частенько затем вспоминал своего фронтового друга, Бадму, предрекшему ему скорое завершение его военной «карьеры».

Жив ли он, нет ли; остался ли он невредимым в той мясорубке – вот те вопросы, которые занимали деда все послевоенные годы. И сам же отвечал:

– Нет, наверное, погиб.

Дед прожил долгую и счастливую жизнь. Никогда не болел, ни чихал, ни кашлял. Ранней весной, 7 апреля, ложился на дощатый пол в сенцах, грелся на солнышке, дремал.

День Благовещения, он называл «балбэйшэн удэр» и в зависимости от солнцестояния в этот день, предрекал погоду на предстоящую весну.

Жил он, то у нас, то у дочерей. Одинаково хорошо ладил и с невесткой, нашей матерью, и с зятем, Борисом Хантуевичем.

Если ходил по гостям в деревне, то по пути обязательно находил лужайку, зеленую травку и ложился на землю-матушку – пообщаться с ней, энергией подпитаться, от себя передать землице частичку своего тепла.

Не признавал никаких перин и прочего мягкого ложа, а спал же всю жизнь на досках, застеленных сыромятной кожей, хубсар, и тонким матрасом. Днем постель складывал в изголовье, плотно натягивал покрывалом, и получалось у него подобие кресла.

На этом своем «кресле» и проводил он свой досуг: принимал гостей, проводил семейные совещания, устраивал всевозможные диспуты и «научно-практические конференции».