Неповторимые. Сказ о родных людях, об односельчанах, сокурсниках, сослуживцах, друзьях; об услышанном, увиденном

Эта сигара из махорки, толщиною в палец, чадящая – не приведи Господь.

Много было тогда калек, у многих были изувечены руки, однако же, все, как-то умудрялись завернуть ту самую «козью ножку». У деда не было увечий. Уважая память своих собратьев, он время от времени заворачивал ее – любимую.

Это было время священнодействия, ибо предавался он этому занятию с упоением. Объяснял и показывал мне, малолетнему балбесу, хитрости этого тонкого действа. Старый дело делает, малый вникает.

Стараясь угодить старому, я как-то положил себе в рот нашу с ним общего производства сигару, с тем, чтобы прикурить, а затем передать ему.

За этим занятием нас обоих застала мать. Долго дед оправдывался, доказывая ей, что она все не так поняла, и что ребенок, в сущности, здесь не причем.

Глава 8

Мама наша, Агафья Асалхановна, держала нас, своих сыновей, в ежовых рукавицах. Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Умом то, она может и согласна была тогда с дедом, но порядок есть порядок. Блюсти его кому-то надо.

Родом она тоже с Бозоя, улус – Бумбалай. Была у своего отца единственным и любимым ребенком. Об этом свидетельствует, то, с какой нежностью она вспоминала своего отца на протяжении всей своей жизни.

Мать всегда в семье поддерживала культ нашего отца. Все в семье, благодаря ее стараниям, подчинялось воле отца. Ему – лучший кусок; ему – первая чашка чая, или тарелка супа.

У отца было свое, господствующее, положение за столом. Садиться на его место запрещалось категорически, даже в его отсутствие.

Бывало, мы зашумим чересчур за обедом, как мать тут же всех нас урезонит. «Чапай» думает, надо полагать, не мешайте ему!

После сытного обеда у него был, годами выработанный, ритуал – прилечь на часок, другой. Опять же, блюстителем его послеобеденного отдыха, выступала мать. Понятное дело, поведение наше должно было соответствовать моменту…

Отцу с женщинами в жизни повезло дважды. Во-первых, он был любимым сыном у своей матери; во-вторых, он на протяжении всей своей жизни оставался взрослым ребенком для своей жены, нашей матери, Агафьи Асалхановны.

Не рисуясь, никоим образом, мать всегда для него оставалась человеком, готовым пожертвовать собой, ради благополучия Отца большой семьи.

Никогда в жизни не познавшая прелестей, санаторно – курортного лечения, тем не менее, она регулярно направляла туда отца. Отдохнуть, здоровье подправить.

– Ему нужнее, а я… как-нибудь, – так рассуждала она.

Отец любил модно и красиво приодеться.