Млечный путь. Вопреки

Я выпускаю тебя на свободу, птица любви моей, голубка моя белокрылая! Лети! Лети к ней! Господи, за что мне такая благодать? Неужели мне понадобились долгие годы вдали от единственной любимой женщины, чтобы понять, что два дня это целая вечность! Как прожить мне их без неё?

У него было только одно желание вернуться назад, но останавливало то, что на остров он уже не сможет попасть без переправы. А ещё долг, работа.

Ирина, дойдя до террасы, решила прогуляться по дворику, затем присела на скамейку возле цветника, любуясь ярким разноцветьем цветов.

Особенно любила она нарядную петунью с крупными нежными цветками и ярким ароматом. Вдруг остро почувствовала, что очень соскучилась по внуку, так захотелось прижать его, поцеловать и не отпускать от себя. С отъездом Бориса, грусть тихо подошла к ней и тенью легла у ног, отогнать её не было сил. Так они и сидели вдвоём, думая об одном и том же. О нём. Что же с нами происходит, через столько лет и вдруг такое родное и близкое? Грусть, молча, скользнула к ней на колени, мягкая и шелковистая. Ирина положила на неё свои руки и стала ласкать её, нежно поглаживая.

– Какой приятный вечер – думала она. А грусть шептала:

– Какие у него горячие руки, когда он прикасался к тебе. А ты, что забыла, какие у него были горячие губы?

– Если будешь продолжать в том же духе, я прогоню тебя.

– Попробуй – сказала грусть, укладываясь у неё на плече – ты ведь не сделаешь этого. И снова стала шептать в ухо:

– А взгляды, сколько их сегодня было, зачем нужны слова, если глаза обо всём сказали.

– Что сказали? Что ты несёшь?

– Не притворяйся, что ты ничего не видела, только слепой не увидел бы, как он смотрел на тебя.

– А когда ты спала, ты думаешь, что он не глядел на твои ножки? Халатик-то был коротковат.

– Ты и это заметила?

– И не только. А когда он тебя увидел там, на остановке, он ведь дар речи потерял.

– Скажешь тоже!

– Ты знаешь, какой он тебя представлял?

– Ну и какой?

– Во-первых, толстой с большим животом и тяжёлой попой, в бесформенных трикотажных бриджах и широкой майке с рукавами по локоть.

Во-вторых, седина через краску на голове пробивается. В-третьих, прокуренные жёлтые зубы и хриплый голос.

– Ну и грымзу же ты изобразила.

– Поэтому он спокойно ждал тебя, не особенно волнуясь. А вот когда увидел тебя, тут и вылетела птичка.

– Ты что имеешь ввиду?

– А то ты сама не догадываешься. Любовью её величают.