Млечный путь. Вопреки

Мария Алексеевна потерялась в кустарнике из виду, а Ирина, работая, углубилась в свои мысли. Она вздрогнула и резко разогнулась, когда её тихо окликнул Борис. Она испуганно повернулась к нему и угодила сразу в его объятия, их губы сомкнулись в горячем поцелуе. Это был длинный поцелуй, поцелуй разлуки в четверть века. Сначала она была напряжена, пытаясь сопротивляться, но тут в ухо кто-то стал нашёптывать:

– Успокойся, ведь ничего плохого в этом нет. Признайся, что тебе так хорошо давно не было.

– Опять ты лезешь со своими советами, а ведь обещала молчать.

– А я знаю – не унимался шепот, – какой кирпич нужно вынуть, чтобы рухнула вся стена. Сказать? Ну не хочешь, жди ещё двадцать пять лет. Я молчу.

Сладостная волна прокатилась по всему телу, она расслабилась, он оторвался от её губ и укусил за мочку уха. Мурашки побежали у неё по рукам и спине. Она, укоризненно нахмурив брови, и, еле сдерживая улыбку, сказала:

– Боря, ты меня замурашкал.

Борис, виновато потупив глаза, как нашкодивший пацан, проговорил:

– Вообще-то прости, я перепутал, думал это ежевика, а это оказались твои губы, они тоже чёрные и сладкие, вот и вышла промашка.

– А потом ты же разрешила.

– Когда это я тебе разрешала – удивлённо подняв брови и делая строгое лицо, спросила Ирина.

– Ты, что уже забыла – и он, пряча в губах усмешку, пропел:

– Что-то с памятью моей стало. Ты же оглянулась, когда я уезжал – задал он ей вопрос.

– Ну, оглянулась – ответила она.

– А я загадал желание – поцеловать тебя. Если бы ты не оглянулась, то я без разрешения не посмел бы этого сделать.

– Ну, ты и хитрец, вывернулся.

И они не стали скрывать смеха, они не прятали друг от друга своих блестевших от волнения глаз, они не скрывали друг от друга, что очень рады встречи. Она смотрела в его глаза «крыжовник» и видела там отражение своего лица. Мелькнула мысль, как он изменился за эти два дня. Помолодел.

– Ты тоже заметила, что он помолодел. Посмотри, как он светится счастьем. Будь бы его воля, не стоять бы тебе сейчас с ним.

– Что ты имеешь ввиду, бесстыдница?

– А то ты не знаешь? Ну-ну, а я знаю какой кирпич…

– Оставь меня в покое с кирпичами.

Но кирпичики из стены падали и падали, она слышала их оглушительный обвал. Работа валилась из рук, они с Борисом пытались вместе собирать ягоду, но ничего из этого не получалось.