Прощать любимым. Роман, основанный на реальных событиях

Илья не решался подойти, стоял под солнцепёком, опершись на литовку, тяжело дышал и вытирал мягким полотенцем пот с лица и шеи.

Матрена обратила внимание на Игната, у него резко очерченный профиль лица с застывшим на нем серьезным задумчивым выражением. Раскрасневшееся его лицо говорило о нервном возбуждении.

– Он стесняется меня, – подумала она и улыбнулась. Она лежала с закрытыми глазами. Ее грудь хотя и была скрыта от мужских взоров, но ее невозможно было не заметить, было отчетливо видно, как при вдохе поднималась ее тугая высокая грудь.

Плечи его сразу расправились, он стал как будто выше ростом, а в черных глазах загорелись искорки.

– Какая красавица! – подумал он, – а какой запах исходит от нее, такой сладкий и манящий, с ума можно сойти! – Ему стало стыдно за свои чувства, прихлынувшие к нему так неожиданно, он отошел в сторону, чтобы скрыть свою возбужденность, закурил папиросу, затянулся дымом крепкого табака, глубоко вдыхая и снова выпуская его кольцами изо рта тонких губ, украдкой поглядывал на неё.

– Вот черт! Ничего подобного со мной не происходило! Не зря, Илья говорил, что в атаку было легче идти, чем подойти к ней! За такую женщину, можно и побороться, но как? Илья, как бы друг мне, неудобно! А, что с того, что друг? Даже брат у брата уводит любимую женщину, или сын у отца и наоборот! Может, эта женщина моя судьба, мало ли, как жизнь повернет! Ничего, поживем, увидим! – размышлял он.

Рядом с Матреной лежала сумка с обедом, она приподнялась, посмотрела по сторонам, женщины из ее бригады подходили к концу ряда, и время подошло к обеду.

– Мужики, присаживайтесь рядом, пообедаем, что Бог послал!

Она достала из сумки булку домашнего круглого хлеба с подрумяненной корочкой, яйца, соль, молоко, огурцы и зеленый лук-пырей. Такая еда была у каждого, кто работал в поле.

– Как знала, что сегодня буду обедать не одна, взяла больше еды, да вы присаживайтесь, не стесняйтесь!

Игнат докурил свою папиросу, погасил слюной, отбросил от сухой травы, и с силой потер по ней огромным размером сапога.

Матрена незаметно наблюдала за ним. Его лицо с грубоватыми чертами и сияющими глазами говорили о его характере, что он еще тот шельмец!

– Илья! – крикнул Игнат. – Что ты ухватился за литовку, как за девку? Иди, перекусим! – на его губах заиграла пленительная полуулыбка, она была только для Матрены.

Она томно опустила глаза.