Витая в облаках. Лирический дневник

белокурая девочка глазки откроет

и печально и долго еле слышно вздохнёт,

а несчастная мама их тихонько накроет

и душою больною, может быть, отдохнёт…

в день рождения васи ни дождя, ни метели,

не зима и не лето у него на дворе,

не сестра и не кукла лежат с ним в постели,

но мечта и надежда о любви и добре…

два портрета

редок снег и небо бледно,

лист берёзовый дрожит;

так вокруг темно и бедно,

что без рюмки не прожить.

одиношенькая муха

бьётся, дура, об окно,

опостылевшая мука

бьётся с мухой заодно.

тишина стоит в деревне,

и вороны не слыхать,

стынут голые деревья,

зябнет стынущая гать.

в доме холодно и пусто,

два портрета на стене

смотрят друг на друга грустно.

и не вспомнят обо мне.

    11.10. твердякино. «нилова пристань»

электричка

почернели осенние листья,

породнились с холодной травой,

потерялась тропиночка лисья,

никого – над моей головой.

лишь одна на кусту невеличка

не мигая мне в душу глядит,

да за лесом гудит электричка,

о тоске своей бабьей гудит…

    ноябрь, селигер

редактору

вокруг меня по комнате не строки —

летают вкруг отдельные слова,

порой божественны, порой совсем убоги;

от них гудит как принтер голова.

порой сверкнёт блистательная рифма,

порой сравненье меткое мелькнёт;

строфой классической классического рима…

обычной мухой свалится и ждёт.

а дальше – что? сидеть, чесать в затылке,

разгадывать йероглифы судьбы

и видеть истину на дне пустой бутылки?

иль говорить: «вот если б да кабы!»

таков удел твой, честный стихотворец,

обязан быть ты искренним всегда;

не можешь, как шекспир, моги как юнна мориц,

на каждое «нет-нет» ответь: «конечно – да!»

    деревня твердякино, селигер

язык карандаша

давно ждёт снега русская душа,

теплом осенним сердце истомилось,

спешит сказать язык карандаша,

что автор призывает божью милость.

ему так хочется небесной белизны,

он всё надеется на духа обновленье,

он так устал смотреть плохие сны

и останавливать чудесное мгновенье!

но небо ждёт отмашки с облаков,

они застыли в строгом ожиданьи…

не разжимая сжатых кулаков,

изнемогаю в рушащемся зданьи.

гастрокопия

вышел он с гастроскопии,

словно заново рождён:

«ослепили, оскопили!» —

оскорбился; возмущён

был назад всего мгновенье,

но, увидев белый свет,

просветлел на удивленье.