Капуста при свете Луны

Ты тоже,

– И тебе спасибо, дорогая. Интересно, что у тебя сейчас в голове?

– Ничего, абсолютная пустота. – Она потёрлась щекой о его плечо. – Давай спать: трудный был день. – Чмокнув его в шею, она переместилась на свою подушку и свернулась калачиком.

Не прошло и пяти минут, как Валентин услышал её глубокое ровное дыхание.

Сам же он долго смотрел в потолок, потом вздыхал и вертелся и наконец решительно встал.

В ванной он ополоснул лицо и снял с трубы свои носки. Часы показывали без четверти полночь.

Валентин оделся и, склонившись над Ольгой, прошептал:

– Пожалуй, пойду.

– Почему? – спросила она сонным голосом.

– Не спится. Буду кряхтеть – только тебя измучаю.

– Ладно, лап… аккуратней за рулём. – Ольга перевернулась на живот. – Позвони утром.

Валентин поцеловал ее в посеребрённую луной щёку.

– Спокойной ночи, – пожелал он, бесшумно закрывая за собой дверь.

Ольга спала, сбросив одеяло и живописно разметавшись на постели. Сновидения её были причудливы весьма. Переходит, к примеру, она улицу, как положено, на зелёный свет.

Греет солнышко, птички поют. Вдруг вырастает перед ней омоновец с дубинкой. «С вас, – говорит, – штраф, двести сорок три бакса». – «За что?! – возмущается Ольга. – Я ничего не нарушила!» – «Как не нарушили? – Дубинка омоновца нависает над её головой. – Разве не вы арендуете этот переход через Тверскую? У вас уже за полгода не плачено». Подобные истории развлекали Ольгу до утра. Но телефонный звонок спугнул их, словно крик петуха.

– Подруга дней моих суровых, – проревел знакомый до боли голос, – ещё ты дрыхнешь или нет?

Ольга зевнула в трубку.

– Короче, Склифосовский.

– Ясно, – голос перешёл на будничные интонации, – опять куришь в постели. Сгоришь когда—нибудь.

– Вань, побойся Бога… – Ольга вновь зевнула. – Я даже пи—пи не сделала. Тебе чего?

– О'кей, буду краток, – пообещал Ваня. – Почему ты отшила Зинаиду?

– Я не отшила, я обещала подумать.

– Не юли, скажи честно: можем мы на тебя рассчитывать?

– Вань, я сказала честно: делать внеплановый спектакль не жажду.

Особенно – в постановке Гены Велихова. Ей-богу, ребята, вы охуели! Лечиться вам надо!

– Ясно. – Голос Ивана стал ледяным. – Альку ты накрутила?

– Я?! – Ольга резко села, свесив ноги на пол. – Да Алевтина мне плешь проела: как это бесперспективно, как ей неохота и как перед вами неудобно!

– Вы обе – великие умницы, – буркнул Иван и продекламировал:

У Оли и Али

Анализы брали…

Ольга дала отбой.