Зелье №999

А позвал вас лишь для того, чтобы напомнить о близящемся Конгрессе магов, убедиться, что вы готовы принять на себя всю полноту ответственности за университет в мое отсутствие, и заодно спросить: как вы себя чувствуете?

– Простите? – озадаченно крякнул боевик, во второй раз в жизни не сразу нашедшись с ответом. Изумленно округлив глаза, он сперва вопросительно уставился на мастера Тайнура, молча спрашивая, не шутит ли тот. Затем встретился взглядом с эль Гарром, вероятно, изучил его ауру. Мгновенно насторожился, отчего в воздухе сгустилось напряжение.

А когда понял, что сидящий перед ним маг гораздо сильнее, настороженно ответил: – Честно говоря, не понимаю причины вопроса. Со мной все в порядке, господин ректор.

– Вы уверены?

Эль Нерх непонимающе нахмурился.

– Безусловно.

Учитель и Харт эль Гарр впились в преподавателя одинаково настороженными взглядами, а я лишь скептически хмыкнула. Именно после этого коллега соизволил меня заметить и опустил взгляд.

После чего замер и, недолго подумав, уронил:

– Доброго утра, миледи. Вы сегодня прекрасно выглядите.

Я скептически изогнула бровь. Со вчерашнего дня во мне ничего не изменилось: та же темно-зеленая, в тон глазам, юбка, белая рубаха и изрядно не новые ботинки, которые я надела из расчета, что после визита к учителю отправлюсь по грязной улице в питомник. Хотя, может, Нерх решил съязвить? С ним такое редко, но все же случалось. Тем более что сам-то он всегда выглядел безупречно.

Весь такой подтянутый, одетый с иголочки и прямо до тошноты правильный…

Я настороженно уставилась на стоящего рядом мага снизу вверх.

Рейдох эль Нерх был истинным ниманцем в полном смысле этого слова. Худощавый, светлокожий и черноглазый брюнет с правильными чертами лица, благородными манерами, изысканными прическами, которым я уже потеряла счет, бархатным баритоном и вечной отстраненно-вежливой маской на холеной физиономии. Насколько мне было известно, Нерх имел знатное происхождение, но при всем при том он не был самовлюбленным индюком.

Он даже никого намеренно не оскорблял. Он всего-навсего считал себя в этом университете лучшим, и, если честно, не без оснований: Нерх являлся единственным полууниверсалом в нашем учебном заведении. Чем закономерно гордился и полагал, что достоин тоже лучшего: лучшей одежды, лучшей комнаты в общежитии, даже в отношении женщин он придерживался сходного мнения.