Два коротких рассказа

Но теперь я был слишком занят, продолжая свой марафон тут, в Сиккиме, и, несмотря на то, что я был измождён а, кроме этого, весьма голоден, я знал, что тот невидимый бриллиант, в котором я путешествовал, не был мёртвой духовной пустыней; зато я пережил странный сюрреалистический опыт со странным и неожиданным чувством понимания того, что все вещи на самом деле просто бесценны, и что Будды трудились в поте лица, чтобы сохранить исключительно важную преемственность в этой наисложнейшей из политических местностей.

Я задался вопросом, сколько ещё выдержит этот уголок планеты, оставаясь таким, какой он есть, с его дружелюбными и исполненными достоинства жителями. Я открывал все эти тайные и запрещённые миры с их чудесными картами и таинственными ритуалами, и меня понесла эта жестокая и выматывающая круговерть, и иногда она выглядела, как священный отплыв на галлюциногенных грибочках; именно этот чрезвычайно высвобождающий танец всевозможных укрытых и доброжелательных защитников, которые наконец открывали мне глубокое чудесное значение моей тайной пражской свадьбы.

Прохаживаясь по необычно изогнутому пространству:

Приближалось последнее беспощадное испытание в Евразии. Я в конце концов добрался до сурового Непала, и, прямо скажу, находился в самом странном из священных мест.

Я был в ужасающем и неуступчивом эпицентре Третьей Воронки. Это был безжалостный водоворот, который засасывал всё отовсюду и без разбора.

Здесь на головокружительно широких и сумасшедших бульварах было полно бесстыжих зазывал всевозможных мастей страны огромной и чрезмерной перегрузки. Здесь все делалось через зад, и постоянно казалось, что вот-вот произойдёт болезненный переворот, в то время как разношёрстные и зловещие бандюги выпендривались, наперебой предлагая свои типичные «чёрное и белое решения».

Это была всё та же опасная, старая и предсказуемая возня между Правыми и Левыми, чьё уродливое выжженное эхо исходило от знакомых смертоносных кругов ада, и Запада тут в помине не было.