Танцующая на ветру

Наверно, она углубляется и расширяется с каждой прочитанной книгой. Достоевский, Толстой, Чехов, Тургенев, Некрасов, Булгаков… Те проблемы, которые волновали их, совсем не волнуют и непонятны людям, с которыми я общаюсь. Что, человек стал настолько мельче? Или просто они – великие писатели и мыслители – и в свое время были намного выше остальных?

Мысль о собаке не давала мне покоя весь день. Я с трудом досидела до конца занятий, быстро пообедала в столовой и решила обойти, пока не стемнело, все близлежащие к общежитию дворы.

День был промозглый, как бывает в середине зимы, когда кажется, что весна не наступит никогда. Уже так давно зима, уже много снега, который не тает до конца даже в теплые дни, только плотнее становятся сугробы. Уже бодрее поют птицы, но дует ледяной ветер, с изморозью, так зябко, стыло… Может быть, у меня одежда неправильная? Через полтора часа блуждания по дворам я замерзла настолько, что не смогла толком ответить женщине, которая спросила меня, как пройти к автовокзалу.

– Ав-ва… – начала я, а женщина, испуганно отмахнувшись, поспешила прочь.

Машку я не нашла. И чем больше я ходила, тем четче у меня возникало неприятное ощущение – я делаю это напрасно. Ее здесь нет. Что на самом деле произошло, куда могла деваться собака, я не знаю, но найти ее сейчас не получится. Тетя Даша уже сменилась, теперь придется дождаться ее следующей смены, чтобы снова о чем-то спрашивать.

Я решила дойти до церкви, куда иногда сами несут ноги, а иногда, наоборот, я понимаю, что делаю круг, чтобы не проходить мимо. Потому что пройти и не зайти – как-то нехорошо. А заходить без душевного порыва тоже не очень. Меня никто этому не учил – не знаю, может быть, что-то в этом роде говорила мама. Но это было так давно, я конкретно почти ничего не помню, чему она учила. Мамины слова стали частью меня самой, но я не знаю, какой именно части.

Недавно на психологии нам объясняли, что подростки начинают в какое-то время отрицать своих родителей. А я сидела и думала: а как же со мной? Папу я и так отрицаю, всегда. С нами он не жил и ко мне отнесся совсем не по-отцовски, я ведь не только попала в детский дом, но и осталась без квартиры по его решению. А маму… Я стала прислушиваться к себе – но как-то пока не заметила этого.

Может быть, отрицают только живых родителей? И, отрицая, взрослеют.