Танцующая на ветру

Я осторожно включила плиту, села на краешек стула. Неужели у меня тоже когда-нибудь будет большая семья, свой дом или хотя бы квартира? Некоторые вещи, привычные для домашних детей, кажутся мне совершенно недостижимыми. Вот так прийти домой, помыть руки в своей ванной, в которой больше никто не моется, кроме тебя и твоих родных, сесть на свой собственный стул, залезть в свой холодильник, откуда продукты не могут пропасть… Но это все не главное. Главное – что есть твои родные люди, которые тебя понимают, прощают, которые в тебя верят… Возможно, я все это придумываю, потому что у меня ничего такого нет, а в настоящей жизни все не так прекрасно.

– Рассказывай, вижу – есть что рассказать, – сказал отец Андрей, когда мы доели, и я убрала обе тарелки. – Возьми вон там ложки и варенье.

Я хотела рассказать про собаку и тетю Дашу, а вместо этого сказала:

– Я чувствую, что я другая. Чем больше я читаю, тем мне скучнее говорить о ерунде с девочками.

Отец Андрей с интересом взглянул на меня:

– Тебя это беспокоит?

– Конечно.

Я чувствую себя белой вороной.

– А еще что тебя мучает?

– Одиночество.

– Чаще приходи в церковь, – легко ответил мне отец Андрей, как будто ничуть не удивившись моему ответу. Наверно, ему привычно это слышать. Или же люди ему столько жалуются, что он уже не удивляется ничему.

Любому другому человеку я бы сказала, что скорей всего это самообман – искать общения с невидимыми и непонятными сущностями, вместо того, чтобы пытаться наладить контакт с реальным миром.

Но отцу Андрею я не решилась перечить. У него своя правда, в которую он не просто верит, он ей учит других. И вряд ли ему интересно, что по поводу его правды думаю я.

– Что такое Ветхий Завет? – спросила я, ведь лучше отца Андрея мне никто об этом не расскажет.

Священник улыбнулся.

– Мучают сомнения?

Он говорил со мной как врач. А мне хотелось, чтобы он говорил со мной на равных. Или хотя бы как учитель.

– Нет, не мучают.

Просто мне интересно. И я ничего не понимаю. Если все, что там рассказано – о настоящем Боге, то почему он так вникал в какие-то очень практические вещи, например, давал чертеж ковчега и скинии евреям, а если это люди сами придумали и говорили от имени Бога, то почему тогда мы считаем это Священной книгой? Зачем?

– Сложные вопросы задаешь, Руся. И боюсь, ответы уведут тебя совсем в другую сторону. Без религии человек оказывается в пустоте.