Чалдонская тетрадь. Стихотворения и поэмы

До воспетых им диких урочищ

замостили асфальтом проезд…

Ох и врезал бы Виктор Петрович

устроителям «памятных мест»!

2

Кто свободнее в выборе русел:

наши реки иль мы? Почему

я при жизни Астафьева струсил —

не решился приехать к нему?

Образумленный веком зловещим,

отрезвевший от многих потерь,

понимаю, что ехать и не с чем

было мне до поры… А теперь?

За смирение паче гордыни,

за лицо без личин и гримас

отлучён я печатью доныне

от широких читательских масс.

Неприметный для лести и мести,

хоть и робок, но честен мой труд.

Отчего же душа не на месте,

будто еду к живому на суд?

Хозяин

1

Свойский лад астафьевского дома.

Печь-голландка. Шкаф. Половики.

Всё, что бедность берегла от слома.

Жили так и наши старики.

Садик за окном жарой измаян.

Видишь эти блики тут и там?

Кажется, мгновенье – и хозяин

выступит из света к нам, гостям.

Впрямь ли он оставил кров домашний?

Где его душа, в каких мирах?

Зябкому суглинку Манской пашни,

верится, достался только прах.

2

Тихий дол, где с дочерью Ириной

погребли его, всё реже тих.

Тщетно он просил перед кончиной

не топтаться на могилах их.

Не прочтя «Последнего поклона»,

здесь картинно никнут головой

и особо важная персона,

и лакей, неважно чей, но свой.

Чтут его! Хоть это сердце – ими ж

сбито с ритма и теперь мертво,

снова золотят свой блёклый имидж

безотказным именем его.

«Низкие» истины

Модель в портрете ищет сходство,

пока портрет модели льстит.

В ней могут быть черты уродства,

но их смягчать велит нам стыд.

«Красиво» лучше, чем «похоже»:

разгладь рубцы, добавь румян…

«Тьмы низких истин мне дороже

Нас возвышающий обман…»

Мы эти пушкинские строки

за откровение сочли,

забыв другие – о пророке,

судье неправедной земли.

И Блок с учителем согласен:

«Сотри случайные черты —

И ты увидишь: мир прекрасен».

…А если в нём «случаен» ты?

И за твоей баржою волны

смыкает Обь глухой порой?

Но «без меня народ неполный»

твердит платоновский герой.

И пишет в сумрачной Овсянке

солдат, чурающийся лжи,

как шли на смертный бой подранки —

сынишки ссыльных с той баржи.