Долгое прощание

В такие моменты он мог бы совершенно искренне себе ответить, – в нём не горит тайное желание рано или поздно овладеть Катей как женщиной. Любит он в ней больше человека, умного и отзывчивого, и прежде всего, как родственницу – сестру жены».

И на совести становилось чисто и спокойно.

Наговорившись, расставались иногда под утро. Однажды заснули сидя на качелях и замотавшись в один плед. После обычных бесед, попрощавшись, Можайский уходил в свою комнату и часто не ложился спать, а до самого рассвета сидел у окна и думал.

Смотрел, как розовели при восходе солнца стволы сосен, слушал, как ворковала где-то далеко горлица, и ему не хотелось двигаться с места.

И всё-таки совесть его иногда мучила до буйства. Было стыдно от сознания того, что в то время как доживает свои дни жена, невыразимо страдая физически и нравственно, – ему хорошо от общения с молодой женщиной и он почти счастлив.

В хорошую погоду, до захода солнца, ужинали во дворе. Усаживали Людмилу Ивановну в кресло, подоткнув со всех сторон подушками, и тогда всё семейство принимало участие в разговорах или играли в карты.

Во все азартные игры всегда выигрывала Людмила Ивановна. Её победы встречались восторженно. Даже Жучка вскакивала со своего места и начинала звонко лаять, тоже празднуя очередную победу Люси.

Как-то, после одного такого вечера, когда они с Катей обустроили на ночь Людмилу Ивановну и собирались оставить её, чтобы та отдыхала, Люся попросила мужа:

– Лёня, задержись, – она выглядела особо торжественно, и Можайский обратил внимание, как горят у неё глаза.

 – Что-то хорошее, естественное и искреннее есть в Кате, тебе не кажется?

– Она молода, – насколько было возможно, равнодушным тоном, согласился Можайский. – Мне бы её годы и заботы.

– Скоро конец? – после короткого молчания тихим голосом спросила Люся.

– Не понял, – Можайскому не лукавил, он и правда сразу не понял о чём спросила жена.

– Вы все себя так ведёте… – Людмила Ивановна не договорила, поперхнувшись подкатившими слезами, но быстро справилась с эмоциями.

 – Что врачи сказали – всё, конец? – и она в упор посмотрела на мужа.

Леонид Михайлович не ответил, а только взял руку жены и поцеловал, крепко сжимая.

– Все знают? – продолжала допытываться Люся, и голос её зазвучал твёрдо и уверенно.

– Никто, – покачав головой, тихо ответил Леонид Михайлович.

– Ладно, иди. Устала я, – и, надсадисто закашлялась.

– Ты хотела поговорить? – Леонид Михайлович уловил недоверие в тоне супруги.