Избранное IV

    2016

Хвала ступе

Что-то не пишется сегодня

про веточки-цветочки,

Хочется землю по-собачьи разрыть,

Нервы на пределе, дошёл до точки,

И молчать трудно, и говорить.

Целый взрыв накопился, в душе клокочет,

Крышка паром стучит, сорваться готова,

И дни баламутит, и пакостит ночи,

А вопросы всё те же и снова, и снова:

Как же семьдесят лет прошумел-прогулялся,

То ль жар-птица манила, то ль мираж во снах,

То ли сдуру впотьмах за славой гнался,

Чтобы сейчас не на лаврах быть, на бобах.

Дом вокруг, обернись, пенит полной чашей,

А от пены свербит неизбывной тоской,

Что ни день, то ошибка, и в жизни нашей

Все мелькает впотьмах быстрой чередой.

А утрами слёзы, что же, поверьте,

Видно, нервы зажало в сплошной кулак,

Вот прислал бы мне кто-то блоху в конверте,

Чтобы враз укусила, не шлёт, дурак.

Утром в церковь не тянет, шепчу молитвы,

То двенадцать, а то тридцать с лишним все,

А в горле свербит, будто острой бритвой,

И желанья – не те, и спасенья не те.

Ну, а где оно, главное – боль притупит,

Вот отрада б была, вот бы благодать,

Истолочь её в гулкой медяной ступе,

До спокойствия зелья вкруг подмешать.

Отворите калитку, и по апрелю

Выйду, небом вздохнув, облака согнав,

Не с ума же сошёл я, ведь, в самом деле,

Коль в дороге давно, эту жизнь приняв.

    2016

Вспоминая наше плавание

Я к тебе обращаюсь: внезапно весна затопила

Холодов приморозки

и теплом их приветить смогла,

Тихо землю согрела,

оставив на Божию милость

Перекрестья дорог, на которых ещё не была.

Мы нежданно проплыли

по тропикам влажным и жарким,

Сингапур и Тайланд,

по затонам вьетнамским в Шанхай,

Грезил свежий апрель

расцветающим жарким подарком,

Распускался пирующий утрами

яркий миндаль.

И забывши себя, все года и препонов заслоны,

В возраженьях замолкли мы,

спорить совсем перестав,

Вдаль стремится корабль,

плечи наши и головы клонит,

Как по юности ранней

склоняло друг к другу не раз.

И под ветром чужим

с свежей влагой и посвистом птичьим,

Где плескалась волна

в равнодушную дерзкую даль,

Доверяли слова мы друг другу

без всяких приличий,

Что развеять могли наших ссор

и тоску, и печаль.