Сплетни и K-pop

Оливия опустила руку и вздохнула:

– Знаешь, когда-нибудь ты сможешь стать чьим-то ultimate bias.

– Давай сначала посмотрим, пройду ли я это прослушивание.

Мы прошли через пару двойных дверей с надписью «ЗВУКОВАЯ СЦЕНА» и попали в огромную студию размером со склад. Пахло горячей резиной и свежей краской. В одном углу был гигантский белый фон, освещенный десятками прожекторов. Это выглядело как пустая съемочная площадка без каких-либо декораций или реквизита.

На краю сцены за длинным рядом столов сидела группа важных мужчин и женщин.

– Это, должно быть, судьи, – предположила Оливия, кивая на столы.

– Уф. – Я почему-то на мгновение забыла, что там будут судьи, и теперь мне совсем не хотелось смотреть на них.

– О! – Оливия указала на конец стола. – А вот и женщина из норэбана!

– Хорошо, я вижу ее. – Я опустила руку сестры, чтобы она не привлекала к нам внимание, но на самом деле я почувствовала некоторое облегчение, увидев знакомое лицо.

По крайней мере, здесь был один человек, который знал, что я умею петь.

На ней все еще была бейсболка Sony, и женщина выглядела совершенно неуместно рядом с людьми в костюмах, сидящими рядом с ней.

Мы направились к краю сцены напротив судейской коллегии, где участники прослушивания растягивались и отрабатывали танцевальные па. Увидев девушек без зимних шапок и курток, я поняла, что у большинства из них профессиональные укладки и специальный макияж. На некоторых даже были сценические костюмы, такие как кожаная куртка с рваными джинсами или юбки в цветочек и каблуки.

Было похоже на то, что они изображали определенный типаж, например, «сексуальная штучка» или «девушка по соседству». Я, напротив, была одета в свой стандартный костюм для прослушивания: белую рубашку на пуговицах, заправленную в черные брюки, и пару потертых кроссовок для танцевального этапа. Если бы кто-нибудь спросил, думаю, этот стиль можно было бы назвать «офисный работник».

Я схватила Оливию за руку, и мы проскользнули в самый конец толпы, где, я надеялась, меня никто не увидит, пока я притворяюсь, что потягиваюсь.

В конце концов, мужчина вышел на центральную сцену и крикнул что-то по-корейски. Все замолчали и заняли места на полу, и после еще какого-то объявления мужчина начал называть цифры. Двадцать или около того девушек поднялись с переполненного зала и направились к сцене. Я посмотрела на Оливию, которая покачала головой – они еще не назвали мой номер.