Сплетни и K-pop

– Они не музыканты. Они айдолы, – поправила она.

– Хорошо, я пытаюсь понять, каких айдолов представляет эта компания. – Папа снова повернулся к видео, и его лицо помрачнело. – Я не знаю, Эл, это довольно провокационный материал.

– Фу, папа, прекрати! – закричала Оливия.

Он нажал на пробел, и музыка смолкла.

– Этим девушкам сколько, семнадцать, восемнадцать лет? И они скачут по сцене, наполовину обнаженные, делая все эти сексуальные танцевальные движения.

Оливия закрыла уши руками, позволив металлическим палочкам для еды со звоном упасть в миску.

– Папа, мерзость! Пожалуйста, перестань болтать!

– Это просто не очень похоже на тебя, Эл. Это все, что я пытаюсь сказать.

– Я согласна, что я не из тех исполнителей, кто скачет по сцене, – призналась я, рисуя спираль на тарелке палочкой для еды. – И я тоже беспокоилась об этом поначалу. Но это действительно огромная возможность, папа. Я не против пойти на пару компромиссов, если это означает, что я смогу полностью сосредоточиться на искусстве.

– Это больше, чем просто пара компромиссов, тебе не кажется? – настаивал папа.

– Да, может быть. Но не все они просто скачут. И чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что быть айдолом – не так уж далеко от моей мечты. Я имею в виду, что есть много невероятных К-pop певцов.

– Это правда, папа, – подтвердила Оливия.

Прежде чем я успела добавить что-нибудь еще, мама подняла голову от толстой стопки бумаг.

– Элис, милая? – позвала она голосом, которым обычно пользовалась только на работе.

– О, я знаю об этом, – сказала Оливия как ни в чем не бывало. – Шесть лет – это даже не так долго, у некоторых айдолов контракт на десять или двенадцать лет. – Я пнула сестру по ноге под столом. Мама находила дыры в контракте с тех пор, как открыла его, и мне не нужна была дополнительная информация с галерки.

– Я не думаю, что стоит беспокоиться об этом, мам, – сказала я так беспечно, как только могла.

Мама бросила на папу взгляд, который как бы говорил: «Ты можешь поддержать меня в этом вопросе?»

– Мама права, Эл, – вставил папа. – Шесть лет – это долгий, долгий срок. Есть очень большая вероятность, что за это время маму переведут на другое место, и мы все сможем вернуться в США. Через шесть лет ты можешь стать совершенно другим человеком.