Сплетни и K-pop

Сохен неторопливо подошла к микрофонной стойке и прижала ее к себе, как будто собиралась запечатлеть на ней смачный поцелуй.

– Самое лучшее в этих студиях то, что ты можешь говорить так громко, как хочешь, И НИКТО ТЕБЯ НЕ УСЛЫШИТ!

Я рассмеялась, но не смогла удержаться и оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, действительно ли ее никто не услышал.

– Вот почему я всегда общаюсь здесь по видеочату. Люблю быть уверенной, что меня никто не подслушивает, – заметила она.

– Это умно. А тебе разрешено приходить сюда когда захочешь? – спросила я.

– О, черт возьми, нет! – Она снова превратилась в мисс Джеки. – Трейни строго запрещено посещать студии звукозаписи без присутствия взрослых! – Вернувшись к своему естественному хриплому голосу, она добавила: – Так что это будет нашей тайной.

– Без проблем, – сказала я.

– Вот, – Сохен протянула мне микрофон. – Дай-ка я послушаю этот голос, о котором все говорят.

– Ой, да брось, давай в другой раз, – засмущалась я, отступая от микрофона.

– Попробуй, невероятно действительно круто слышать свой голос из дорогого микрофона.

– Хорошо, – сдалась я. На самом деле мне было очень любопытно, как я буду звучать.

Я сняла пару наушников с задней части пюпитра и натянула их на голову. Они плотно закрывали мне уши, и череп казался слишком тяжелым.

– Хорошо, теперь скажи что-нибудь, – произнес голос Сохен в наушниках.

– Эм, привет?.. Ух ты! – Я слышала свой голос в ушах четче, чем когда-либо, как будто всю жизнь слышала его по междугородной телефонной линии.

– Попробуй спеть что-нибудь!

– Эм, я не знаю! Это так странно!

– Давай пой! Ты ведь за этим сюда пришла, верно?

– Хорошо, эээ, дай мне секунду. Я должна что-нибудь придумать. – Я покрутила шнурок на толстовке, мысленно перебирая все песни, которые знала наизусть. Наконец я выбрала ту, которая на самом деле не требовала никакой музыки, Higher Рианны.

Я спела первые пару куплетов с закрытыми глазами, чтобы не отвлекаться на Сохен. От того, как ясно и чисто звучал голос, у меня побежали мурашки. Я могла слышать каждое колебание, каждую вибрацию в своем голосе. Он звучал хорошо.

На мгновение я погрузилась в песню.

– Черт, – прозвучал голос Сохен в наушниках.

Я сорвала наушники с головы:

– Боже, я не разминалась, и я пою эту песню только в душе! Извини!

– Ммм, не извиняйся.