Дух кроманьонца. Рассказ

Как бы оно там ни было, но дикарь из глубин той далекой эпохи, где теряются корни рода человеческого, был каким-то образом спроецирован наружу воспаленным мозгом откуда-то из недр сознания Малюты. Все это было сродни сеансу медиума, в реальность чего Федор, между прочим, никогда особенно не верил, считая все это шарлатанством и надувательством. Тем временем дикарь спросил его:

– А ты ничего не хочешь мне сказать?

– Я? – оторопел Федор.

– Ну не я же!

– И что я должен тебе сказать?

– Ну, хотя бы, сколько времени ты собираешься увиваться за этой бабой.

Такой позор на мою голову!

– Что ты несешь! И вообще, откуда ты здесь взялся?

– Я пришел вразумить тебя и проводить…

– Меня? И куда это ты собрался меня провожать?

– Тебя ждут большие перемены, а ты к ним не готов.

– Какое тебе до меня дело? Кто ты, в конце концов?

– Да какая разница! Хорошая баба, должен тебе признаться, хорошая… только не по зубам она тебе.

– Баба? – удивился Федор и тут же вспылил: – Да кто ты такой, чтобы так отзываться о ней!

– Я никто, впрочем, как и ты… и еще, такая красивая баба в жизни тебя бы не выбрала…

– Это почему же? – изумился Федор.

– Ты вроде ничего себе, высокий, не тощий, солидный с виду…

Федору было приятно слышать лестные слова в свой адрес, только вот с виду его несколько смутило.

– Но слабый очень… – продолжал дикарь, – жрешь много, говоришь много, боишься ее, хочешь ее… Она всегда чувствует, когда хочешь, и особенно – когда боишься… А она тебя не хочет, я не почувствовал этого.

Если бы хотела, я бы почувствовал. У меня нюх, как у собаки! А когда женщина хочет, от нее так и несет желанием. Это надо носом чувствовать, и только потом понимать… Я не почувствовал.

– Да что ты такое говоришь! Никто ее не боится! Ну, что, что тебе от меня надо? Что, что я должен был сделать? – словно перед самим собой оправдывался Малюта.

Дикарь молчал и презрительно смотрел на Федора, и его молчание было красноречивей любых слов. Через мгновение он исчез.

Федор сидел за своим столом и повторял: «Я не почувствовал, не почувствовал…»

Секретарша, услышала голос шефа, говорившего с кем-то на повышенных тонах, и тихонечко подошла к двери. Прислушавшись, она убедилась, что Федор Малюта в кабинете был совершенно один.

– Если человек разговаривает сам с собой – это ещё не значит, что он рехнулся. Каждый из нас говорит сам с собой… – успокоила себя секретарша и принялась за работу.

Прошел месяц.