Дух кроманьонца. Рассказ

Дух кроманьонца. Рассказ

Ордуни

Федор Малюта в бюрократической системе занимал место если и не на самом верху, то где-то в окрестностях чиновничьего Парнаса. Нет сомнений в том, что он так и пребывал бы в полной уверенности, что все судьбоносные вопросы лежат исключительно в компетенции его ведомства, которое, по причине особой значимости, можно было смело назвать Департаментом судеб. Однако в настоящем департаменте судеб, о существовании которого Федор, разумеется, не догадывался, придерживались совершенно иного мнения…

Дух кроманьонца

Рассказ

Ордуни

© Ордуни, 2019

ISBN 978-5-4485-7639-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Любовь легче умертвить, чем умерить.

Сенека

«Стройся!» Грозно прозвучала строевая команда, и зеки замерли в ожидании переклички. Высоченный офицер в серой каракулевой папахе возвышался перед строем, словно телеграфный столб. Задрав голову и заложив руки за спину, он надменно зыркал на заключенных, неспешно, одну за другой, называл фамилии и каждый раз так презрительно, словно хотел втоптать в грязь их владельцев.

До рассвета еще было часа три, мороз нещадно щипал лицо и в особенности нос и уши, а пальцы ног уже успели онеметь. Федор Малюта стоял в первом ряду и безразлично глядел на каланчу, чей голос громовыми раскатами раздавался по зоне, внушая невольное уважение, а если быть точнее, – страх. «Малюта! Федор Малюта! – очередь дошла и до него. – Малюта! – в ответ тишина.  – Малюта! Оглох что ли? – Федор тяжело вздохнул и безразлично произнес: – Федор Малюта, статья сто пятая…»

Да, да, та самая пресловутая сто пятая или, в простонародье, мокруха, а в переводе на литературный язык – убийство. Как так вышло, что рядовой служащий, обыкновенный чиновник, пусть порядком амбициозный, пусть преисполненный гордыни и тщеславия – пусть! но в целом законопослушный гражданин, докатился до убийства, одного из тягчайших преступлений против личности! Между прочим, той самой личности, на службу которой он был поставлен государством.

Федор Антонович Малюта был чиновником средней руки, и в бюрократической системе занимал место если и не на самом верху, то где-то в окрестностях чиновничьего Парнаса. Житейские проблемы Федора Антоновича волновали мало, а социальные штормы и ураганы, о существовании которых он успел порядком позабыть, затихали задолго до дверей его кабинета – уж слишком высоко он забрался.