Скрипка. Cценарий кинофильма

(берет кота двумя руками, поднимает

над головой, легонько качает над головой)

Как тебя.

Александр прижимает кота к груди. И закрывает глаза. Кот вырывается из рук.

АЛЕКСАНДР

(полусонным голосом)

И ты Брут.

Лицо спящего Александра. ПРЕВРАЩЕНИЕ. Вид сверху. Кровать с лежащей на спине Мариной. Приближение. Ее глаза открыты, в глазах печаль. ПРЕВРАЩЕНИЕ. Спокойно спящий Александр. ПРЕВРАЩЕНИЕ. Камера показывает побудку города. Люди, стоящие на остановках.

Первые трамваи. Дворники, метущие дворы. Солнце восходит на горизонте.

ИНТ. КУХНЯ В КВАРТИРЕ РОДИТЕЛЕЙ МАРИНЫ – НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ, В ОБЕД

Большая кухня с высоким потолком, со старомодным ремонтом и мебелью. Возле окна стол. За столом друг напротив друга сидят Марина и Сергей Петрович, в домашней одежде. Между ними ещё одна табуретка – место Марии Серафимовны. Там стоит стакан с горячим чаем.

Сергей Петрович читает газету и время от времени прихлёбывает горячий чай.

Периодически закусывает губу, хмурит брови, покачивает головой и произносит что-то вроде «н-да… мммм».

Марина, подперев подбородок, задумчиво глядит в окно и машинально водит ложкой в тарелке с супом.

Марина Серафимовна копошится возле плиты и другого стола, гремит посудой.

Марина Серафимовна резким движением ставит на стол вазочку с конфетами и печеньем, садится за стол.

МАРИЯ СЕРАФИМОВНА

(Марине)

Ну, что ты не ешь, а?! Мы с папой уже чай пьём, а она всё в супе рыбачит! Смотреть тошно! Кто на такую задохлую посмотрит?! Кто замуж возьмёт?! Мужику – ему что нужно? Чтобы было, за что взяться…

(подхватывает снизу обеими руками свои упитанные груди и потряхивает ими)

Во! А у тебя?!

(с жалостью и презрением смотрит на Марину)

Ешь давай!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ

А вот я, Машенька, своим студентам всегда говорю, что главное – не внешность, главное – душа…

МАРИЯ СЕРАФИМОВНА

(фыркая, презрительно)

Ой, ладно тебе! Молчал бы уж! Чему дочь учишь?! Развёл тут романтизм! На лекциях разводи.

А тут не лекции, тут жизнь. И я её получше твоего знаю. На дворе не восемнадцатый век, а двадцатый… Кончается, между прочим. А ты завис в своём каком-то рококо. Если бы не я, до сих пор бы там висел… вахтёром в районном доме культуры. По воскресеньям бы на балалайке там же играл. Со мной хоть человеком стал.